Читаем Дом на цилиндрах полностью

Потом я медленно двинулся вперёд, чуть не упал, зацепившись ногой за стоящую у двери швабру, и хрипло вскрикнул от страха, когда пара карт неожиданно быстро устремилась ко мне. Но никакой опасности, как оказалось, не было: взяв в руки ложку, я приблизился и рассмотрел, что она, как и всё остальное, подвешена на тоненьких длинных волосках, практически невидимых даже при ближайшем рассмотрении. Что же, это объяснило мне сразу многое. Ведь после того как на одном из курортов я принял участие в представлении, где меня перед публикой распилил пополам иллюзионист, пожалуй, самой большой загадкой для меня здесь оставался принцип полёта разных предметов. Особенно же брал за душу фокус с парящей и самостоятельно залетающей в рот сигаретой. Одно время я очень хотел ему научиться, однако в какой-то момент понял, что в обычной жизни, а не на сцене буду выглядеть с ним скорее странно и неадекватно, чем интересно и притягательно.

— Так вот здесь в чём дело… — прошептал я, щупая пальцами едва ощущаемые волоски и вспоминая, что действительно когда-то читал о невидимых нитях, которые используются иллюзионистами под такие цели.

К моему разочарованию больше в чулане ничего интересного не оказалось, хотя я сразу подумал что-то о подсказках. Видимо, для Хельмана всё было очевидно и так, а вот для меня — совсем нет. Представив себе лицо Олега, который, приехав, может увидеть такие чудеса у себя дома, я отметил про себя, что, как только полностью приду в себя, обязательно сразу здесь приберусь и, пожалуй, точно не захочу когда-либо возвращаться к фокусам. Ведь эти нити напомнили мне паутину, в которой я оказался сейчас сам и из которой никак не могу выпутаться, неизменно доставляя удовольствие своим барахтаньем Хельману или неизвестно кому, действующему заодно с ним. Здесь же почему-то невольно вспомнился популярный когда-то сериал «Спрут», который я пару лет назад, приобретя лицензионные диски, ещё раз пересмотрел заново и с сожалением убедился, что всё-таки в молодости это воспринималось гораздо серьёзнее и ярче.

Между тем моя голова стала тяжелеть — надо опять прилечь. Я захлопнул дверь чулана и, насколько смог быстро, добрался до комнаты, где уже привычно вполз на постель и хотел уже попросить принести стакан воды, когда раздался пронзительный звонок домофона.

— Кого там ещё принесло? — всполошилась Аня так, как будто каждую секунду в квартиру кто-то врывался.

— Это, должно быть, курьер, женщина. Возьми у меня в кармане деньги, отдай, сколько надо, и неси всё сюда, — попросил я, почему-то подумав, что мои слова звучат излишне грубо, повелительно.

— Хорошо, разберёмся.

Аня вышла, а мы с Виолеттой переглянулись.

— Тебе легче? — спросила девочка, и её глаза стали наполняться слезами. — Пожалуйста, не умирай, иначе у меня никого-никого не останется!

— Всё будет в порядке. Поверь, я тоже меньше всего этого хочу…

Я вздрогнул от очередного спазма и, отстранившись, побежал в туалет, где меня снова вырвало, но настолько немного, что в следующий раз можно было точно не торопиться, — в желудке оставалась одна боль. Потом медленно и задумчиво я вернулся в комнату, слыша доносящийся из коридора зычный голос Ани:

— А почему пакет такой мятый и тут коробка потёртая? Безобразие. Вы, девушка, вообще понимаете, как надо обслуживать…

— Ты как? — Виолетта настороженно смотрела на меня, и выглядела трогательно участливо.

— Да более-менее…

— Может, что-нибудь принести? Ты вроде хотел воды?

— Нет, просто побудь со мной! — ответил я и снова принял позу эмбриона, прижавшись к мятому полотенцу с банкой пива, которое, как сразу отметил про себя, надо будет потом обязательно выбросить.

— Эй, где твой паспорт? Нужно для контракта! — заглянув в комнату, зычно поинтересовалась Аня.

— Там, в кармане. Только, пожалуйста, не удивляйся, что он на другое имя… Потом, возможно, всё объясню… — натянуто сказал я, махнув рукой в сторону висящей на спинке стула одежды.

— Хорошо!

Аня забрала документ и снова скрылась, а Виолетта, наклонившись, прошептала:

— Так эта тётя всё-таки останется у нас спать?

— Скорее всего, да. Видишь, как получается, я болен, и неизвестно, что будет завтра…

— То есть наша поездка пока отменяется?

— Очень надеюсь, что нет, иначе этому не будет конца… — выдохнул я и тяжело перевалился на другой бок, устроившись чуть поудобнее, и, кажется, даже немного задремав, но, наверное, уже через минуту открыл глаза от голоса Ани:

— Всё, она ушла. Вот! — Она аккуратно поставила рядом со мной белый пакет с изображением широкой улыбки и размашистой надписью: «Всего вам доброго!»

— Хорошо…

Я переместился и достал маленькую коробку с телефоном, плотный конверт с контрактом и почему-то завёрнутый в плотную бумагу бинокль.

— Представляешь, хамка какая-то. Посмотри, на коробке сбоку всё затёрто, а здесь вообще упаковки нет! — возмущённо заговорила Аня. — Она мне ещё стала что-то там выговаривать, дескать, всё равно всё это выбрасывать, так какая разница. Узнает она у меня эту разницу, вот позвоню её руководству и всё расскажу!