Читаем Дом на цилиндрах полностью

На удивление быстро поменяв колесо, которое даже не пришлось подкачивать, я бросил простреленную запаску в багажник и в последний раз посмотрел в сторону кладбища. Кажется, на одной из оград стоял Человек-паук и наблюдал за происходящим, но уверенности не было. Возможно, это просто так падают тени или я вижу какое-то надгробье. Решив не обременять себя лишними вопросами и заботами, я сел в машину и тут же почувствовал у себя на шее руки Виолетты:

— С тобой всё в порядке? Я беспокоилась, когда теряла тебя из вида…

— Да, хорошо. Мы едем домой, — заверил я, и машина направилась в сторону Тиндо.

Всю дорогу мы молчали, и единственный вопрос, который задала мне выглядящая очень задумчивой девочка, был:

— Как думаешь, он подвесит её к небу или облакам на своей паутине?

— Не знаю… — ответил я, и это было правдой.

В следующий раз Виолетта заговорила, только снова оказавшись у Олега дома и взобравшись с ногами на кресло:

— И что мы теперь будет одни делать?

— Сегодня больше ничего, милая. Сейчас умоемся, почистим зубы и будем спать. А завтра вечером, очень надеюсь, всё закончится. Тебе только надо будет ещё раз показать свою смелость, как ты делала это уже неоднократно со мной. Как думаешь, справишься?

— Если ты будешь рядом, то да…

Я обнял девочку и проводил в ванную, а потом, уложив в постель, даже рассказал на память сказку о Золушке, хотя мне показалось, что ребёнку гораздо важнее было моё нахождение рядом, чем то, что я говорил или делал. Аню мы больше не обсуждали, и я был этому очень рад. Обо всём этом можно подумать и поговорить когда-нибудь потом, но сегодня, перед решающим шагом, необходимо отдохнуть, набраться сил и встретить завтра готовыми ко всему. Мне так хотелось представить, что развязка наступила уже вчера и теперь впереди нас ждёт только безоблачное будущее, но почему-то в такое верилось с трудом, а все последние события успели приучить меня к тому, что даже за очень короткий срок ситуация может без видимой причины кардинально поменяться.

Убедившись, что девочка уснула, я осторожно поднялся и пошёл на кухню, где открыл шуршащий пакет и выложил на стол шесть кульков из промасленной плотной бумаги, перехваченных разноцветными денежными резинками. В них, как я и заказывал, оказалась пара симпатичных немецких пистолетов, длинные глушители и патроны к ним. Потом со дна пакета я выудил две кобуры и через несколько минут облачился в то, в чём планировал выехать завтра. Что же, получилось весьма удобно и практично, а моя идея с кобурой на ногу явно была удачнее размещения второго пистолета подмышкой. Удовлетворённо кивнув, но жалея, что не могу опробовать оружие, я снял облачение, убрал его назад в пакет, сходил, постоял под душем и постарался скорее улечься в постель в соседней с девочкой комнате. Там чуть позже я слышал всхлипывания Виолетты, потом пугающе прозвучавший резкий смех и бормотание. Хотел подняться, проверить всё ли в порядке, но потом успокоился, поняв, что девочка просто видит сны.

Несмотря на понимание необходимости поспать самому, я долго ворочался, прислушивался к звукам редких машин за окном и старался предугадать разные варианты развития завтрашних событий. Меня всё больше захлёстывало привычное возбуждение, которое появлялось каждый раз, когда предстояло сделать что-то новое и решительное. Это не было страхом или волнением, точнее предвкушение поскорее оказаться в деле и совершить то, что задумано. Видимо, именно оно не давало моему телу расслабиться, однако, когда я в очередной раз об этом подумал, оказалось, что следующий день уже наступил. Если же верить настенным часам, оригинально выполненным в виде обратного хода, то было уже почти одиннадцать часов. Вот так! Каким, оказывается, соней я стал и это притом что, кажется, мгновение назад испытывал неуверенность, что засну вообще. Неторопливо поднявшись, я пошёл в туалет и увидел сидящую на кухне Виолетту, что-то цедившую из большой синей кружки с изображением мчавшихся оленей.

— Ой, доброе утро. Ну ты и спать! — приветствовала меня девочка и тут же, вспорхнув с места, бросилась к плите. — Сейчас я подогрею чайник. Иди умывайся!

Я, непривычный к такой искренней заботе, неожиданно почувствовал себя очень уютно и, улыбнувшись, кивнул головой:

— Как скажешь, милая, скоро буду…