– Будем считать, что опыт в этом году не состоялся, – сказал Митя Епифанцев. – А пока можно на сено просо скосить, не жалко.

– А мы-то старались! – разочарованно протянула Катя Прахова. – Стоило ли тогда огород городить?

– Что-то я не замечал особого вашего старания… – сказал Митя.

– Я же тебе объяснял, – проговорил Витя Кораблев: – Ручьев все дело развалил. Пусть он и отвечает!

– Спросишь с такого! Он и носа на участок не кажет… – сказала Катя и обернулась к Варе: – Ты передала Ручьеву, что мы его зовем?

– А как же… Он обещал быть. Сама не знаю, почему он задержался, – растерянно ответила Варя.

– Ждите, ждите! – усмехнулся Витя. – А я уверен, Ручьев не придет. Знает, что его дело нечисто…

Он не успел договорить, как сквозь зеленую изгородь продрался Костя и неторопливо подошел к делянке с просом. В руке он держал черную кепку, доставал из нее тугие, толстые стручки гороха, вышелушивал из них горошины и с аппетитом жевал их.

– Года не прошло, а Костя Ручьев уже здесь, – насмешливо сказала Варя. – И седьмого гонца посылать не надо… Тебе что же, с нами и делать нечего?

– Воду в ступе толочь – тоже, говорят, дело… – начал было Костя, но, заметив свою недавнюю попутчицу – позавчера он узнал, что это дочь Никиты Кузьмича Кораблева, – мальчик смешался, замолчал и, нагнувшись, принялся натягивать кепку с горохом на колову. Кепка не налезала, стручки посыпались на землю.

– Вот полюбуйтесь! – вспыхнула Варя. – Горохом забавляется… Ему и горя мало!

– А что прикажете, слезы лить? – буркнул Костя.

– Нет, как ты смел подвести нас! – окончательно вышла из себя девочка. – Загубил посевы на делянке, развалил просяную бригаду… Что ты за товарищ такой!

– Ты потише! – насупился Костя. – Еще неизвестно, кто из нас лучше… Ты Ваню Воробьева помнишь?

– Это из Соколовского колхоза?.. И что?

– Он уже медаль получил… вот что! За высокий урожай. Понимает в земле толк! Не то что наш брат, школьник…

Вытянув шею, Костя посмотрел за зеленую изгородь. У водопоя призывно ржали кони; на дороге, попыхивая синим дымком, катился трактор; за рекой, уходя к горизонту, раскинулись спеющие хлеба.

– Нет, хватит нам на пришкольном участке копаться!.. На простор надо выходить, в поле! Настоящее дело делать.

– А ты ведь собирался десятилетку заканчивать? – с искренним изумлением спросила Варя. – А теперь что же – учение не по душе?

– Не беспокойся! Учение я не заброшу, – усмехнулся Костя. – Только я хочу, чтобы оно с толком было. Чтобы мне перед людьми краснеть не приходилось… Ты вот объясни, – неожиданно обратился он к Варе: – почему в других бригадах один урожай, а у твоей сестры в полтора раза выше?

– Подумаешь, экзаменатор явился! – фыркнул Витя. Он уже давно хотел вмешаться в разговор и все выжидал удобного случая. – А ты сам-то знаешь?..

– Погоди, Виктор, не сбивай его, – остановила Галина Никитична брата и с любопытством поглядела на Ручьева.

Смуглый, чубатый, озорно блестя темными глазами, он с такой горячностью говорил об учении, что его нельзя было не слушать.

– И я не знаю, – признался Костя. – Да и откуда нам знать! – Он помолчал, потом вслух подумал: – Вот если бы так сделать… И в школе учиться, и в колхозе работать. Чтобы десятилетку закончить и в земле толк понимать.

Школьники кругом зашикали. Катя Прахова покачала головой. Варя дернула Костю за рукав: ну что он такое говорит! Хотя Ручьев известный выдумщик и заводила, но надо же знать меру!

Мальчик отмахнулся и продолжал стоять на своем: хорошо бы распределить всех ребят по бригадам, и пусть колхозники учат их, как хозяевать на земле. Он бы, например, с охотой пошел на выучку в бригаду Марины Балашовой.

– Ты? К Балашовой? – удивился Витя. – Чего захотел! Тоже мне хлебороб, без году неделя!

– Меня-то примут! – Костя насмешливо смерил Кораблева взглядом. – Это вот ты за отцовскую спину всю жизнь прячешься, лошадь запрячь не умеешь, боишься всего…

– Я?.. Боюсь?.. – Витя сжал кулаки, шагнул к Косте.

– Ну-ну, – покачала головой Галина Никитична, – нельзя ли поспокойнее!..

Митя и Варя быстро встали между мальчиками:

– Как вам не стыдно!

Кораблев опомнился, отошел в сторону.

– А-все равно это брехня, – презрительно сказал он. – Никуда Ручьева не примут – руку на отсечение даю!

Но Костя был не из тех, которые оставляют за противником последнее слово.

– Ага, одной руки не пожалел! – взорвался он. – А я голову прозакладываю: примут! Все будьте свидетелями, попомните мое слово!

– Ну, расходились, мужики горячие! Хоть водой обливай! – махнула рукой Катя Прахова.

Костя нахлобучил на голову кепку и ринулся к зе леной изгороди.

Варя бросилась было за ним следом, но Кораблев удержал ее за руку. Девочка огорченно посмотрела на ребят, потом на Галину Никитичну.

– Хоть бы Федор Семенович скорее вернулся! – вырвалось у нее.

– А что ему учитель! – отозвался Витя. – Раз Ручьев в штопор вошел, его теперь ничем не остановишь. Так до самой земли и будет лететь, пока не шлепнется…

– А я думаю, что Костя Ручьев кое в чем прав, – задумчиво сказала Галина Никитична.

Глава 12

«Полный вперед!»