Читаем Дом моей матери полностью

Книга лежала неподалеку от моей руки, я решил взглянуть на неё. Я её узнал, это была библия! Эта книга всегда была рядом с матерью, в какой бы комнате она ни была. Она всегда была с ней. Медленно смотря на её спину, я подтянул книгу к себе, убедившись, что ничего плохого не должно произойти, положил себе на колени и начал листать. В тот момент мне показалось, что кто-то услышал мои не от мира сего молитвы и послал мне эту книгу, с намеком выучить хоть что-то. Но это оказалось не так, все страницы были пусты, в этой книге не было ничего за исключением одного фото. Тусклое чёрное фото с еле понятными силуэтами и лицами. Я узнал маму. Никогда раньше я не видел это фото. Не могу понять, откуда оно взялось. На фото её лицо было совсем молодым, юным, рядом с ней были ещё дети. Она никогда не рассказывала мне о своей семье, я ничего не знаю о её родителях или братьях. Возможно, это её близкие. Когда-то я спрашивал об этом, она ответила мне, что они погибли, и, как обычно, вытерла руки о фартука и избежала разговора. Так почему сейчас мне в руки попало это фото? Я понял, что соскучился по ней, что хочу увидеть её лицо. До этого я не мог его разглядеть, наши с ней встречи были слишком резкими и пару раз как я уже писал, терял сознание. Но теперь она тут рядом, ничего мне не мешало посмотреть в её глаза и взять за руки. Аккуратно положив книгу на место, взяв себя в руки, я обошел кровать и был сильно удивлен, мои глаза обманывали меня. Мне казалось, что её лицо было словно размыто краской на бумаге: нет определённых черт, лишь рябь. Я не осмелился подойти к ней ближе. Мне было страшно и жутко. Она продолжала сидеть неподвижно. Не понимаю, куда она смотрит и что хочет от меня. Знаю лишь одно: очень жалею, что меня не было рядом, когда я был нужен ей.

Я долго смотрел на неё, усевшись на пол, в ожидании, что что-нибудь произойдет. Я даже позабыл о тьме, которая могла наступить, сидел и смотрел, как будто мне снова девять лет, а она сидит рядом и вяжет шаль, хотя её руки и были сложены друг на друге, а она ничего не делала.

Я устал сидеть на месте и вернулся к книге. Как ты теперь можешь понять, книга в твоих руках именно та, что дала мне мама. Её страницы были пусты, а в голове была куча мыслей, которые мне некуда было девать, поэтому я и решился писать в ней. Фото я вложил в нагрудный карман своей рубашки, мне хотелось, чтобы оно было рядом. Там же и твоё. Я смотрю на тебя слишком часто, наверно, боюсь забыть тебя.

28.04.1817 год.

Меня подкосил какой-то недуг. Руки трясутся, тяжело писать, прости за неровный почерк. Помимо того, что я хотел рассказать тебе до этого, сейчас начали происходить ещё более странные вещи. Не знаю даже, начинать писать об этом или продолжить писать о прошлом. Хотя, наверняка, разницы уже сейчас и нет.

У меня был жар, у меня были еще более ужасные бредни. Как будто дверь в моей комнате то и дело открывалась и закрывалась, и в комнате постоянно было много народу. Их лиц я не видел и не помню. Возможно, это всё из-за жара. Но случилось самое ужасное, что довело мои волосы до поседения. Это жутко. Я до сих пор напуган.

Прости меня, Натали, мне стыдно в этом признаться, но я очень сильно боюсь, я не представляю, за что мне всё это. Я спал. Проснувшись, я чувствовал неприятное касание. Это было даже не касание, а будто кто-то хочет коснуться, но ещё не дотронулся до моего лица. Почувствовав это, я не открыл глаз, лежал еле дыша. Ощущения напирали на меня всё сильнее и сильнее. Кто-то смотрел на меня. Мои глаза прослезились от ужаса, я не мог больше держаться и открыл глаза. Боже! Это было лицо, нет, не лицо, поначалу это было что-то круглое, гладкое и чёрное, словно мутное зеркало. Я чувствовал тело этого существа на себе, оно шевельнуло своею гладкой головой, и затем на этой гладкой поверхности появились ряды зубов как у акулы, и оно пронзительно закричало. Я думал, что либо от этого крика, либо от моего же страха моё сердце разорвётся. Дальше я не помню. Но когда я подошёл к зеркалу, пряди волос были седыми.

Это не странно, я был даже удивлён, что не вся голова побелела. В лихорадке от температуры, я забаррикадировал дверь всем, чем было только можно, в надежде, что никто не сможет проникнуть ко мне. Укутавшись в постели, я смотрел на эту стену вещей, которая неприступной горой стояла на защите меня. Наверно, я слишком наивен, раз думал, что никто не пройдет. Каким-то чудом я смог заснуть. Я не понимал, почему рядом нет её. Хоть она и вызывала у меня чувство страха, всё же, она была для меня чем-то своим и родным. Мне казалось, что если она будет рядом, я буду под защитой. Я был прав. Проснувшись, я увидел её рядом, вещи были разложены по своим местам, в комнате было светло и уютно. Стало даже как-то спокойно на душе.

Рука устала писать, думаю, на сегодня хватит.

2 мая 1817 год.