Читаем Дом астролога полностью

Это должен был быть прекрасный обед. Как организатор группы, я задержалась возле деревянного обеденного стола в деревенском стиле, ожидая, пока все не рассядутся и не приступят к еде. Из тихой кухни доносилось шипение рыбьей кожи. Запах чеснока, витавший в воздухе, усиливал аромат разливаемого по бокалам мерло. Официант в перчатках поставил на стол блюдо с сочным лососем, желтыми и зелеными кабачками и карамелизированными коричневыми запеченными моллюсками. Люстра над головой светила вполнакала.

– Сегодня все выглядят потрясающе, – сказала я.

Хотя этот уик-энд обещал быть более непринужденным, чем предыдущий в Плайя-дель-Кармен, все оделись очень нарядно. Приталенное платье Фарах с глубоким V-образным вырезом едва прикрывало ее грудь, многослойные изящные ожерелья-шармы Иден прекрасно дополняли ее топ-бандо. Брючный костюм Эйми с открытой спиной заставил меня почувствовать себя монахиней в моем элегантном изумрудном платье с запáхом. Эта компания любила вволю покрасоваться на первом обеде уик-энда.

В такой идеальной обстановке мне было достаточно легко забыть о приложениях для отслеживания овуляции, о печали в годовщину смерти моих родителей, о трещине, разделившей нас с братом. Я держала все это в себе. И оно там, внутри, прекрасно разместилось.

И все же маленькие острые кусочки продолжали торчать. Я не понимала, почему брат обманул меня: заявил, что не приедет сегодня вечером, а потом появился почти вовремя, в конце приветственной речи Рини. Решил покрасоваться? Меня унизили, назвав наивной, так как я считала Фарах гинекологом Эйми. Неужели Эйми поддразнивала меня, чтобы развлечь Фарах? Меня смутила проницательность Рини, которая заявила, что я чувствую глубже, чем люди, которые решили со мной поделиться. Это было сказано ради сущего драматизма?

– Еда потрясающая и обслуживание выше всяких похвал, – сказала Фарах.

– Надеюсь, никто не станет это есть, – поморщилась Иден, зачерпнув салат из миски и поковыряв его на своей тарелке вилкой. – Видите, как он блестит? Явный избыток масла, даже если оно обогащено омега-шесть жирными кислотами. И голубой сыр, самый токсичный из сыров.

– Иден, ты свободна от дежурства в этот уик-энд, – одернула ее Фарах. – Не нужно следить за нашей едой.

Фарах явно наговорила бы больше, но прикусила язык из уважения к Эйми, мамочке-инфлюенсеру, хотя, я готова поспорить, у нее возникли те же вопросы о компетенции Иден, что и у меня. Сегодня утром Иден опубликовала в своих социальных сетях новую «сертификацию», и я вслух поинтересовалась у Теда: «Неужели люди думают, что Иден имеет право давать медицинские консультации?» Я бы не удивилась, если бы они поцапались с Фарах.

– И какие же надежды вы связываете с Рини? – спросила я, стараясь соответствовать роли добросовестного организатора.

Сначала никто не ответил.

– Ну, ты, конечно, собираешься расспросить о ребенке, – объявила Эйми.

– Зачем ты говоришь за меня? – Вероятно, только напряженный тон выдавал мое истинное состояние, но я пыталась сохранять хладнокровие.

– Да ладно, все здесь знают, что ты пытаешься забеременеть, – непримиримо заявила Эйми.

Да, мне тоже казалось, все знают, что мы пытаемся зачать ребенка на протяжении пяти лет. Пяти долгих, мучительных лет. Но нет.

– В первый раз слышу, – удивилась Иден.

Я поискала глазами Теда на другом конце стола. Он бы точно пришел мне на помощь, но место пустовало. Должно быть, они с Риком вышли.

– Бесчисленные врачи, – Эйми скорчила рожу Фарах, – не дали им никаких ответов. Я уверена, Марго надеется, что астролог окажется более проницательной.

– Кто бы мог подумать, что я встречусь с тем, кто заглянет в мои мысли, – неискренне сказала я.

– Астрологи не являются экстрасенсами, – вмешалась Иден.

– Нет. Но они могут предсказать жизненные события на следующий год, изучив расположение планет в определенных домах звездной карты человека, – пояснила я.

– А если она скажет тебе, что в этом году у тебя не будет ребенка? – спросила Иден.

– Тогда впереди следующий год, – ответила я с деланой беспечностью и небрежно потерла большим пальцем запотевшую стенку бокала, мечтая, чтобы Иден замолчала.

– Внешнее вмешательство больше не позорное клеймо, – вздохнула Фарах. – Даже для такой традиционалистки, как ты, Марго.

Фарах, конечно, права. Мой лечащий врач тоже задается вопросом, почему я не решилась на ЭКО по прошествии этих кошмарных пяти лет. Только Рини способна меня понять. Она говорила, что я живу в мире фантазий, но я сама называю его рукотворной утопией. В моем идеальном мире зачатие – чудо, не требующее медицинского вмешательства. Я хочу пожить там еще немного, хотя и понимаю, что в моем возрасте не могу позволить себе задерживаться надолго. Я улыбнулась Фарах за ее искреннее участие. Она наверняка встречала пациенток, настолько же пропитанных отчаянием, которое я тщетно пытаюсь скрыть.

– Спасибо за совет, – вслух поблагодарила я Фарах.

– Что ж, даже при наличии медицинской помощи ты не имеешь права на ребенка, потому что излишне хочешь его иметь, – изрекает Иден.