— Ты забываешь, что, несмотря на финансовое благополучие, я никогда не скрывала своего низкого происхождения. Я одна из них, Пи Эм, и люди это знают. Знают они и то, что ты лишь марионетка в руках отца! — Она покрутила мячиком перед его носом: — Щеночек хочет мячик? Алле гоп! Лови! — И она с силой бросила мяч через его плечо.

Лицо элегантного мужчины побледнело, сравнявшись по цвету с шейным платком, аккуратно заправленным в вырез рубашки с вышитыми инициалами.

— Слышала, что я тебе сказал, мерзкая шлюха: дай сюда мяч! — воскликнул он, дрожа от ярости.

— Быстро же сошла с тебя позолота! — саркастически заметила Гвен. — Главный твой недостаток, Пи Эм, — это слабые нервы. У тебя не хватит нервишек, чтобы ввязаться в драку, а у меня — хватит. — Она пронзила его недоброй голубизной взгляда. — Посмеешь встать на моем пути — я тебя уничтожу, даже если мне придется публично раскрыть нашу тайну!

Гвен решительным шагом направилась прочь, нещадно топча тонкими каблуками нежную зелень газона, пока Керсен-младший не поглотил до конца ударную волну. Положив на метку новый мяч, он, прочно стоя на ногах, хорошенько размахнулся и сильным ударом послал его вслед дочери Ивонны. Мяч просвистел в нескольких сантиметрах от ее головы, но она даже не моргнула.

— Нервишки, Пи Эм, я же говорила! — крикнула она не оборачиваясь. — Нервишки!

15

По «Евроспорту» шла трансляция последних кадров гонки Плимут — Ньюпорт, снятых еще до начала бури и сопровождаемых взволнованными комментариями. В присутствии экспертов и победителей прошлых соревнований обсуждались детали, касающиеся потери мачты многокорпусником Бреа.

Мари заканчивала собирать дорожную сумку. Она хотела уехать после похорон Лойка и Никола, но мать ее отговорила, выразившись кратко, на свой манер:

— Ты им больше не нужна. Слишком поздно о них думать.

«Слишком поздно»… «Слишком поздно»… Жестокие слова припевом стучали у нее в висках, она чувствовала, что вот-вот потеряет сознание. Может быть, она уже сходит с ума?

— Ты — свет мой… моя жизнь…

Безумие. Где-то за ее спиной звучал нежный и торжественный голос.

Кристиан!

Резко обернувшись, Мари уперлась взглядом в небесной синевы глаза, слегка вьющиеся на затылке белокурые волосы и вечную трехдневную щетину…

Телевизор. Кадры любительской видеосъемки, переданные по спутниковой связи. Изображение плохого качества, со множеством помех и пропадающим звуком. Но это был Кристиан, и он говорил с ней прямо из своего кокпита.[11] Мари подошла к телевизору, почти касаясь его, и впилась глазами в дорогое лицо.

— С тобой… до конца, Мари… единственная надежда… прости, любовь моя…

Простить, но за что? Сердце ее трепетало в груди. Ведь это она во всем виновата, она должна была ехать вместе с ним, она совершила ошибку! Мари плакала и смеялась одновременно. Нет, она не могла его потерять, все еще наладится, он простит, он любит ее! Она дотронулась до экрана, но образ жениха дрогнул, покрылся полосами и пропал. Спутниковая связь с Кристианом Бреа оборвалась.

* * *

Люка выключил видавший виды телевизор, которым жандармерия разжилась во время благотворительной ярмарки, и набрал номер Мари. Телефон не отвечал. Он вихрем пронесся мимо растерянной Анник и прыгнул в автомобиль. Приехав в порт, Ферсен сразу обратил внимание на паром, еще стоявший у причала, и припаркованный поблизости «мегари». Расслабившись при виде Мари, открывавшей багажник, Люка нахмурился, заметив, что к ней приближается Анна. Ее щеки пылали от гнева.

— Раньше нужно было ехать!

Мари безропотно снесла упрек и постаралась успокоить сестру жениха.

— Твой брат, Анна, величайший шкипер в мире, он выпутается из этой передряги.

— Величайший шкипер в мире только что послал тебе прощальный привет!

Увидев, что Мари побледнела, сестра Кристиана не лишила себя удовольствия уколоть ее еще больнее: пусть помучается, как мучается она!

— Телекомментаторы говорили, что отказ Кристиана изменить трассу был равен самоубийству! — Она горько усмехнулась. — Брат нуждался в тебе, Мари, а ты его бросила. У меня, кроме него, никого не осталось. Если с ним что-нибудь случится, во всем будешь виновата только ты!

Люка поймал последнюю фразу на лету.

— Не надоело вам винить ее во всех смертных грехах? — грубо вмешался он.

— «За Мари. Всевышний вынесет приговор. Из каменного сердца брызнет кровь и прольется свет», — ядовито процитировала Анна, обратив на него красноречивый взгляд. — Если не ошибаюсь, так говорилось в найденных вместе с трупами записках?

Гневную реплику Ферсена перекрыл сигнал парома. Мари подхватила оставленный возле «мегари» багаж и, проводив глазами удалявшуюся Анну, направилась к причалу. Люка догнал ее и, силой отобрав сумку, пошел рядом. Как повлиять на ее решение, что сказать? Он намеревался лишь в крайнем случае прибегнуть к аргументам, которые, с одной стороны, могли стать определяющими, но с другой — окончательно настроить Мари против него.

— Вы отличный полицейский, и ваше место — здесь!

— Я еще и невеста Кристиана. Мое место — рядом с ним.

— Что вы будете делать в Плимуте? Ждать жениха и томиться от скуки?