Читаем Дольмен полностью

Но вот первый луч солнца очертил контуры реальности, феи исчезли в гранитных глыбах, злые духи растворились в прибрежном песке. Гудок парома возвестил рождение нового дня.

Анна поставила на цинковую стойку чашку с дымящимся кофе. Мрачнее тучи, Кристиан не слушал сестру, старавшуюся его подбодрить. У Мари, дескать, еще оставалось время, чтобы к нему присоединиться, но даже если этого не произойдет, ее можно понять: смерть Жильдаса, бегство Нико…

Услышав стук открывающейся двери, шкипер вздрогнул. Анне передалось разочарование брата при виде ввалившихся в кафе десятка жандармов. Несколько местных жителей отвернулись, угрюмо сосредоточившись на своих стаканах с белым вином. Дело приобретало все больший размах, и все новые группы прибывших с континента топтали сапогами их остров.

Резким движением Кристиан схватил дорожную сумку и встал. Анна вышла из-за стойки, чтобы его проводить.

— Вот уж не думал, что она когда-нибудь меня разочарует, — прошептал он, целуя сестру в щеку.

— Подожди еще чуть-чуть…

— Она не придет.

— Кристиан, послушай, Мари любит тебя с детства…

— Не желаю больше слышать это имя, — оборвал он Анну, удаляясь.

Застегивая кожаную куртку, Мари вышла на балкон. На этот раз пышные волосы были заплетены в тугую косу. Новая прическа, открывавшая лоб, подчеркивала ее бледность — ночью она почти не спала. Раздался гудок парома, и сердце ее сжалось, Мари еле удержалась, чтобы не побежать к причалу. Мысленно она представила Кристиана, бросившего последний взгляд в сторону набережной в надежде ее увидеть. Вот и последний сигнал. Наверное, он чувствует себя покинутым, обманутым. Чтобы положить конец бессмысленным терзаниям, Мари прошла в спальню, взяла кобуру и, пристегнув к поясу, сунула в нее «парабеллум».

Несколько минут спустя она уже стучала в дверь Ферсена. Когда тот, удивленный, наконец появился, Мари не оставила ему времени на вопросы.

— Есть работа! Жду вас внизу.

Она так круто повернулась, что тяжелая, источавшая тонкий аромат коса чуть не хлестнула его по носу. Люка улыбнулся, провожая Мари глазами: уж очень воинственный вид был у нее в этой короткой кожаной куртке, открывавшей его взору стройную линию бедер! Для Ферсена день начался удачно.

Люка и Мари стояли перед большой картой острова и утилизировали имевшиеся в их распоряжении факты. Ферсену понадобился фломастер, и Морино, желая доказать свою полезность, протянул ему целую коробку. Майор отметил на карте несколько точек, излагая свою гипотезу.

— Берег. Ти Керн. Жильдас застает Никола с Шанталь. Никола наносит Жильдасу удар и убивает… — Увидев, как омрачилось лицо Мари, он поспешил добавить: — По неосторожности… Шанталь и ваш племянник сбрасывают тело вниз…

— А где же Ив Перек? Ведь он был вместе с Жильдасом, — вмешался Стефан.

— Он прав, — иронично заметила Мари.

— Возможно, парочка дала ложные показания. Это в их интересах: обвинив Ива в преступлении, Никола и Шанталь избавились от ненавистного мужа…

Старший сержант снова подал голос:

— …и скрылись, чтобы наслаждаться любовью подальше от Ланд.

— Отлично, Морино, — сказал Ферсен.

Польщенный похвалой, Стефан помчался к факсовому аппарату, из которого выползал листок.

— Дополнительная информация по результатам вскрытия Перека! — объявил он, все больше воодушевляясь. — В крови обнаружена большая концентрация мезадрола.

Люка взял из его рук факс, пояснив, что речь идет о сильнодействующем успокоительном — препарате на основе морфия, отнесенном к высшей категории опасности, который при передозировке способен вызвать полное отключение сознания. От внимания Ферсена не ускользнуло, что при этих словах у Мари изменилось выражение лица.

— Знаете кого-нибудь, употреблявшего это лекарство?

Помедлив, она ответила утвердительно:

— Прошлым летом я видела рецепт с выписанным мезадролом на буфете в доме родителей. Мать быстро убрала его, сказав, что должна провести курс лечения Артюсу де Керсену.

— Интересно… — Понимая ее озабоченность, Люка постарался сохранить непринужденный тон. — Ваша матушка наверняка нам объяснит, кто прописал этот курс Керсену и почему.

— Сейчас матери дома нет, она работает в замке, — безжизненным голосом уточнила Мари.

— Отлично! Заодно расспросим и самого старика! — с энтузиазмом подхватил Стефан.

— Морино! Дайте нам спокойно работать, договорились? Останетесь здесь и дождетесь нашего возвращения.

Когда дверь за ними закрылась, обиженный Стефан передразнил своего шефа:

— Останетесь здесь и дождетесь… Вот пижон!

Всю дорогу они не проронили ни слова. Ферсен объяснял молчание Мари тем, что она обеспокоена рецептом, бросавшим подозрение на ее мать. Однако озабоченность его спутницы заключалась в другом, поскольку она и мысли не допускала, что Жанна могла быть причастна к убийству Ива Перека. Но как объяснить матери, которая не сомневалась, что она с первым же паромом уехала вместе с женихом, решение возобновить работу над следствием под руководством Ферсена? И хотя Мари давно вышла из детского возраста и много лет провела в чужих краях, она вновь почувствовала себя непослушной девчонкой.