Читаем Долина совести полностью

Они удрали на мотоцикле, среди ночи, в дождь; они гнали по скользкой трассе, сшибая собой капли, мокрые, как утопленники-щенки, и орали песни, перекрикивая шум мотора. Они были совершенно счастливы. Перед ними лежал весь мир.

Незадолго до рассвета они нашли у дороги остановку рейсового автобуса – павильончик с тремя стенами и скамейкой – и развели под крышей костер. Было очень холодно и очень весело; они протягивали руки к огню, грели друг друга губами, дыханием, и разомлевшая от счастья Анжела рассказала Гарольду, кто она такая и каким свойством обладает. И объяснила, смеясь, что за болезнь настигла его ни с сего ни с того в следственном изоляторе; и похвалилась, что если бы на она – Гарольда ни за что бы не выпустили под залог…

Он все еще улыбался и целовал ее. Кажется, он не поверил.

* * *

– Так и не поверил? – спросил Влад, когда молчание слишком уж затянулось.

– Поверил, – медленно сказала Анжела. – Убедился… На практике, так сказать.

И снова стало тихо. За окном, выходившим на восток, было уже совсем светло; прошло минут пять – и первый солнечный луч, протянувшийся над землей почти горизонтально, уперся в стену напротив, высветил старые обои, и Влад впервые за годы в этом доме разглядел их рисунок – мелкие белые соцветия на зеленовато-сером фоне.

– Только полная, законченная, стопроцентная идиотка могла рассказать ему то, что рассказала я, – траурным голосом сообщила Анжела. – Потому-то я и говорю, что любила его, как в книгах. Где любовь, там и дурь.

– Что же было дальше? – спросил Влад после новой паузы.

– Дальше, – Анжела поморщилась, – дальше… все было очень плохо. Гарольд убедился, что я не вру. И возненавидел. Это были кошмарные дни – для меня… но и для него. Он бы убил меня, если бы я ему не сказала, что тогда и он сдохнет тоже. А потом и страх смерти перестал его удерживать. Он рассказывал мне сто раз, как посадит меня на мотоцикл, сам сядет за руль – и на полной скорости врежется в стену. Он рассказывал в подробностях, ему доставляло удовольствие видеть эту картину… И всякий раз, когда мы куда-то ехали, когда он разгонялся, как ненормальный – я ждала, что вот сейчас он исполнит, что обещал.

Анжела перевела дыхание. Солнечный квадрат лежал на пыльном паркете посреди комнаты.

– Мой страх ему нравился. Он выбирал самые загруженные трассы… Наверное, из-за него были аварии. Раза два точно были. Страдали все, кроме нас на нашем мотоцикле. Три раза за нами гналась полиция… Я подумала: если его поймают, то уже точно не выпустят. Я хотела, чтобы нас поймали. Чтобы этот кошмар наконец закончился… Но он все длился и длился. От тоски Гарольд стал пить, напивался и бил меня, я поняла, что либо сбегу, либо околею. Однажды он выпил больше обычного… я огрела его по голове палкой. Вытащила все деньги из его брюк – немного, остатки… и удрала. Шарахалась от каждого куста… потом я узнала, что на другой же день, как я ушла, Гарольда взяли наконец, и что он умер в тюремной больнице, и что его мать добилась суда над врачом – за неверный якобы диагноз… Послушай, ведь я его убила, как ни крути. Но я не хотела. И ведь потом… разве такие, как он, должны жить?!

– А такие как мы? – спросил Влад.

* * *

Они выехали за продуктами – вместе. В пятнадцати минутах езды был большой продуктовый магазин, но Влад двинулся дальше, к исполинскому торговому центру, возвышавшемуся на окраине города, как туша каменного динозавра.

– Ты замечала когда-нибудь, что общение с человеком в большом помещении снижает риск привязывания? А тесное помещение, лифт, например, наоборот, этот риск увеличивает?

Они вошли под своды торгового зала. Вдоль полок и стеллажей свободно можно было гонять на мотоцикле.

– А ты замечала, что если в помещении много людей – общение с любым из них безопаснее, чем если бы оно происходило один на один?

Анжела хмыкнула. Это мог быть знак недоверия, это могло быть и восхищение глубокими познаниями Влада.

Они нагрузили две тележки запасом продовольствия на две недели вперед.

– …Вот потому-то я езжу сюда. Здесь самообслуживание, плюс двадцать касс, девушки за которыми постоянно меняются, и…

Проходя мимо юноши-охранника, Анжела выпустила из рук пачку печенья. Охранник нагнулся и поднял похрустывающий круглый пакет; Анжела рассыпалась в благодарностях. Влад видел, как она, подойдя к юноше вплотную, нежно пожимает ему запястье – как будто он не печенье поднял, а по меньшей мере избавил ее от террориста. Юноша слегка удивился, но порыв красивой дамы был скорее приятен ему, чем наоборот; он бы и тележку ее покатил, если бы дело происходило на улице, если бы служба не предписывала ему стоять именно в этой, и никакой другой, точке зала, следить за порядком и отлавливать воров…

– Зачем? – только и смог спросить Влад, когда они грузили припасы в машину.