Читаем Долина проклятий полностью

— Отличная была партия, — объявил он, откинувшись на древесный корень и разглядывая обезьяноподобное существо, стоящее перед ним.

— Да, мы, большеногие, великолепные игроки, если мне позволительно так говорить. Шахматы — наше любимое времяпрепровождение, но мы такие дикие и примитивные, что у нас нет ни шахматных досок, ни фигур. Главным образом мы играем вслепую. Зато с нами почти никто не может сравниться.

— А как насчет единорогов? — поинтересовался Мартин.

Гренд медленно кивнул:

— Пожалуй, только с ними нам интересно играть. Они немного осторожничают, но игру ведут тонко. Ужасно уверенные в себе, надо сказать. Даже когда ошибаются. Правда, мне не доводилось видеть ни одного с тех пор, как мы покинули Страну Утренней Зари. Плохо. А у тебя пива еще не осталось?

— К сожалению, нет. Слушай, я вернусь через месяц. И если ты придешь и поиграешь со мной, принесу пива.

— Договорились, Мартин. Ой, извини, я нечаянно наступил тебе на ногу.

Мартин снова навел в баре порядок, а ящик пива задвинул под стойку, обложив предварительно кусками льда. Втащил купленные по дешевке табуретки, стулья и столы. Повесил красные шторы. К тому моменту, как он покончил с делами, опустился вечер. Тогда он расставил на доске фигуры, перекусил, расстелил спальный мешок за стойкой и провел там ночь.

Следующий день пролетел незаметно. Поскольку Тлингель мог появиться в любой момент, Мартин никуда не уходил, ел там же и проводил время за решением шахматных задач. Когда начало темнеть, он зажег несколько масляных ламп и свечей.

Стал слишком часто посматривать на часы. Принялся расхаживать взад и вперед. Он не мог ошибиться. Это был тот самый день. Ему…

Вдруг Мартин услышал тихий смех.

Обернувшись, он увидел, как в воздухе над доской висит голова черного единорога. В следующий миг его глазам предстало и все тело Тлингеля.

— Добрый вечер, Мартин, — проговорил тот, отвернувшись на секунду от доски. — Тут теперь гораздо приятнее. Не хватает только музыки.

Мартин подошел к стойке бара и включил маленький транзисторный приемник, который привез с собой. В воздухе поплыли мелодичные звуки струнного квартета. Тлингель поморщился:

— Не очень-то подходит к обстановке.

Мартин поискал другие станции, нашел концерт западной фольклорной музыки.

— Нет, снова не то, — заявил Тлингель. — По радио это звучит не так красиво.

Мартин выключил приемник.

— Как с напитками? Ты запасся пивом, как обещал?

Мартин достал кружку, в которую вмещался целый галлон пива — самую большую из тех, что ему удалось обнаружить в магазине, — и поставил на стойку. Наполнил себе другую, поменьше. Он решил напоить единорога, если это вообще возможно.

— Да, вот это другое дело… Не то что твои малюсенькие баночки, — обрадовался Тлингель и засунул в кружку нос всего на одно короткое мгновение. — Просто отлично.

Кружка была пуста. Мартин снова ее наполнил.

— Поставь на столе около меня, будь так любезен.

— Конечно.

— Интересно провел время?

— Пожалуй, да.

— Решил, каким будет следующий ход?

— Да.

— Тогда начнем.

Мартин уселся за стол и побил пешку.

— Хмм, забавно.

Тлингель довольно долго смотрел на доску, затем поднял раздвоенное копыто, которое раскрылось, когда он потянулся к фигуре.

— Пожалуй, возьму-ка я твоего слоника вот этим симпатичным коньком. Ну а теперь, я полагаю, тебе потребуется еще месяц, чтобы решить, что делать дальше.

Тлингель откинулся на спинку стула и осушил кружку.

— Дай подумать, — ответил Мартин. — А пока налью-ка тебе еще.

Мартин сидел и смотрел на доску, а единорог тем временем проглотил еще три кружки. Мартин вовсе не обдумывал свой следующий ход. Потому что ждал. Он сам в ответ на ход Гренда побил конем слона и помнил, что сделал после этого Гренд.

— Ну? — наконец проговорил Тлингель, — Придумал?

Мартин сделал небольшой глоток.

— Почти, — ответил он. — А ты отлично пьешь пиво, совсем не пьянеешь.

Тлингель рассмеялся:

— Рог единорога нейтрализует алкоголь. Тот, кто им обладает, владеет универсальным лекарством. Я жду, когда дойду до состояния приятного легкого головокружения, а затем мой рог уничтожает излишки… И вот я снова в норме.

— Здорово, — восхитился Мартин.

— Если ты немного перебрал, дотронься до моего рога всего на одно короткое мгновение, и опять будешь в форме.

— Нет, спасибо. Я в порядке. Пожалуй, поставлю эту пешечку на две клетки перед ладьей.

— Так-так… — сказал Тлингель. — Интересно. Знаешь, чего этому месту не хватает? Рояля… Слушали бы блюзы… Организуешь?

— Я не умею играть.

— Жаль.

— Можно нанять пианиста.

— Нет. Я не хочу, чтобы меня видел кто-нибудь еще из людей.

— Ну, если пианист знает свое дело, он мог бы играть с завязанными глазами.

— Нет, не стоит.

— Мне очень жаль.

— А ты хитер. Не сомневаюсь, что к следующему разу ты что-нибудь еще придумаешь.

Мартин кивнул.

— Слушай, мне казалось, в этих заведениях было принято посыпать пол опилками?

— Кажется, да.

— Вот было бы здорово.

— Шах.

Тлингель целую минуту разглядывал доску.

— Да. Я имел в виду «да». И сказал «шах». Иногда это тоже означает «да».

— А, понятно. Ну, раз уж мы об этом заговорили…

Тлингель поставил пешку на d6.