Читаем Долгое прощание полностью

– Вы не можете вечно угнетать себя этим, Роджер, Канди может быть шантажистом. Свободно может быть. Он может очень мило себя вести, но в то же время вытягивать у вас деньги. Что же тогда это – женщина?

– Вы подумали об этой обезьяне – Лоринге! – сказал Роджер, не открывая глаз.

– Нет, не о нем. А что у вас было с сестрой его жены – убитой?

Это был удар наугад, но он пробил брешь. Роджер широко открыл глаза, на его губах появилась пена.

– У вас… есть основания так думать? – медленно прошептал он.

– Основания не так легко найти, но вы сами навели меня на эту мысль.

Его голова стала метаться по подушке. Несмотря на принятый секонал, у него разыгрались нервы, лицо покрылось потом.

– Я не первый любящий муж, который изменял своей жене. Оставьте меня в покое, черт возьми! Оставьте меня в покое!

Я принес из ванной полотенце и вытер ему лицо. Я иронически усмехнулся над собой. Дождался, когда человек стал беспомощным, и накинулся на него, Он же был слаб и не мог защищаться.

– Поговорим об этом потом, – сказал я.

– Я не сумасшедший, – заявил Роджер.

– Вы только надеетесь, что не сошли с ума.

– Я живу в аду.

– Да, конечно, интересно только почему. Вот примите это!

Я дал ему новую таблетку секонала. Он облокотился, чтобы взять стакан, но промахнулся сантиметров на десять. Я подал стакан ему в руку. Он проглотил таблетку и запил водой, потом лег, и все душевные переживания отразились на его лице. Нос его заострился, и он стал похож на покойника. Сегодня он уже не сойдет вниз по лестнице, а возможно, и никогда не сойдет.

Когда его веки отяжелели, я вышел из комнаты. Тяжелый «веблей» оттягивал мой карман. Я хотел спуститься вниз и уехать домой. Дверь спальни Эйлин была открыта. Там было темно, но в свете луны я увидел ее силуэт. Она стояла у окна. Она что-то сказала, похоже, назвала чье-то имя, только не мое. Я подошел к ней тихо, как к больной.

– Не так громко, – сказал я. – Он опять заснул.

– Я знала, что ты придешь, – нежно сказала Эйлин. – Пусть даже через десять лет.

Я смотрел на нее большими глазами. Один из нас был пьян!

– Закрой дверь, – так же нежно сказала она. – Все эти годы я берегла себя для тебя.

Я повернулся и закрыл дверь. Эта мысль показалась мне совсем не такой плохой. Когда я повернулся, Эйлин стала падать на меня. Я поймал ее, больше мне ничего не оставалось делать. Она крепко прижалась ко мне. Ее волосы касались моего лица. Она раскрыла губы для поцелуя, затем опустила руки, что-то дернула, и халат ее упал на пол. Теперь она стояла совсем голая.

– Положи меня на кровать! – прошептала она.

Когда я поднял ее на руки, то почувствовал ее голое упругое тело и гладкую кожу. Я отнес ее и положил на кровать. Она обхватила меня за шею, из горла ее вырвался свистящий звук. Я начал терять голову. Не так уж часто получаешь подобные приглашения от такой женщины.

Выручил меня Канди. Я услышал легкий шум, обернулся и увидел, как поворачивается ручка двери. Я подскочил к двери, открыл ее и выбежал. Мексиканец удирал вниз по лестнице. Остановившись на середине ее, он искоса посмотрел на меня, затем скрылся из виду. Я снова подошел к двери и закрыл ее, на этот раз снаружи. Женщина на кровати издала странный прерывистый звук. Очарование было разрушено.

Я спустился по лестнице, зашел в кабинет, налил себе виски и стал пить. Потом прислонился к стене. В желудке моем горело, и вскоре алкоголь ударил мне в голову. Комната стала наполняться туманом, мебель поплыла, а свет лампы казался открытым огнем. Я лег на кожаную кушетку, положил на грудь бутылку и стал ею балансировать. Кажется, она была пустая. Потом бутылка покатилась и грохнулась на пол. Это было последнее, что я ясно запомнил.

Тонкий солнечный луч стал щекотать мне ногу. Я открыл глаза и увидел крону дерева на фоне голубого неба. Я повернулся и щекой прикоснулся к коже. Голова у меня раскалывалась. Я сел. На мне было одеяло, я сбросил его и опустил на пол ноги. Потом невольно взглянул на стенные часы. Было двадцать девять минут седьмого.

Я заставил себя встать на ноги – это потребовало усилия воли. Я чувствовал себя абсолютно опустошенным. Прожитые суровые годы давали себя знать.

Затем я зашел в умывальную, снял галстук и рубашку, умылся холодной водой и полил ее на голову. Вытерся полотенцем и снова оделся. Револьвер все еще был в пиджаке. Я вынул его и высыпал на ладонь патроны из барабана. Там оказалось пять нестреляиых патронов и одна потемневшая гильза. Потом я подумал, что нет смысла убирать патроны: их могло быть в доме сколько угодно. Я сунул их обратно в барабан и убрал револьвер в ящик письменного стола в кабинете.

Оглянувшись, я увидел в дверях Канди, в белом пиджаке, с зачесанными назад блестящими черными волосами и сверкающими глазами.

– Хотите кофе?

– Пожалуй.

– Я выключил свет. Шеф чувствует себя хорошо. Спит. Я закрыл его дверь. Почему вы напились?

– Нужно было.

– Так и не поспали с ней? Вылетели с треском, старый мошенник.

– Думайте что хотите!

– Сегодня от вас толку мало, старый мошенник. Вообще от вас толку мало.

– Вы правы, Канди, от меня толку мало.