Читаем Долгое прощание полностью

Он поблагодарил меня и положил трубку. Я забыл ему сказать, что отдал его деньги официанту. Хотел было перезвонить, но подумал, что у него и без этого хватает хлопот.

Я запер контору и поехал к «Виктору», чтобы выпить в память о Терри гимлит, как он просил в письме. По дороге я раздумал, у меня не было подходящего сентиментального настроения. Вместо этого я зашел к Лоури, выпил там мартини и съел молодого цыпленка и йоркширский пудинг.

Приехав домой, я включил телевизор и стал смотреть состязания по боксу.

Ребята никуда не годились – просто пара танцоров, которым надо было выступать у Артура Мэррея. Они только скакали, качались то туда, то сюда и выводили друг друга из равновесия обманными ударами. Ни один из них не был способен ударом пробудить свою бабушку от легкой дремоты. Судья на ринге то и дело хлопал в ладоши, стремясь оживить поединок, но ребята не спеша топтались на месте, награждая друг друга длинными ударами левой. А от рекламных вставок могло сделаться дурно даже козе, выросшей среди колючей проволоки и осколков пивных бутылок.

Я выключил телевизор и закурил длинную сигарету. Сделанная из легкого табака, она была хороша для моей глотки. На ее марку я не обратил внимания. Я уже собирался завалиться спать, когда позвонил лейтенант Грин из отдела убийств.

– Думаю, что вам будет интересно узнать, что ваш друг Ленокс несколько дней назад был похоронен в том мексиканском городке, где он покончил с собой. Туда приезжал адвокат, как представитель их семьи, и организовал похороны. На этот раз вам повезло, Марлоу. Если когда-нибудь еще придет в голову помочь другу убежать из страны, не делайте этого!

– Сколько пулевых ранений у него было?

– Что вы хотите этим сказать? – пробурчал Грин, затем немного помолчал и ответил: – Одно, я полагаю. Обычно так бывает, когда стреляют в голову. Адвокат привез с собой набор отпечатков пальцев и кое-что из карманов покойника. Ничего интересного. Что еще вы хотели бы знать?

– Кое-что хотел бы, но вы не скажете. Хотел бы знать, кто убил жену Ленокса.

– Господи, да разве Гренц не сказал вам, что он оставил полное признание? В газетах тоже об этом писалось. Разве вы не читаете газет?

– Большое спасибо, что вы мне позвонили, мистер Грин. Это очень мило с вашей стороны.

– Послушайте, Марлоу, – сказал он, – если у вас есть какая-нибудь смехотворная идея об этом деле, то забудьте ее. Вы можете нажить массу неприятностей, если будете об этом говорить. Дело закрыто, убрано и посыпано нафталином. Ваше счастье, что это так! За пособничество в Калифорнии дают пять лет. И еще кое-что хочу вам сказать. Я давно уже работаю в полиции и хорошо знаю, что не всегда человека сажают в тюрьму за то, что он сделал. Все зависит от того, как это будет подано на процессе. Спокойной ночи!

Я положил трубку и подумал о том, что честный полицейский с нечистой совестью всегда злой. Нечестный тоже. Почти все люди тоже злые, включая и меня.

На следующее утро, как только я закончил бриться, раздался звонок. Открыв дверь, я увидел пару фиалковых глаз. На этот раз на Эйлин был коричневый льняной костюм с платочком цвета корицы. Она была без серег и без шляпы и казалась немного бледной, но не похоже было, что ее спустили с лестницы. Она робко улыбнулась.

– Знаю, что не должна была приходить и надоедать вам, мистер Марлоу. Вы, вероятно, еще не завтракали. Но я постеснялась прийти в вашу контору и не хотела обсуждать личные дела по телефону.

– Естественно. Входите же, миссис Эд! Как насчет чашки кофе?

Эйлин вошла в комнату и села на софу, ничего не разглядывая.

– Ах, спасибо! Кофе с удовольствием. Без сахара:

Я пошел в кухню, положил на зеленый поднос бумажную салфетку, поставил на него две чашки «Роза пустыни» и налил в них кофе. Поднос принес в комнату.

Она отпила немного и похвалила:

– Очень хороший. Вы мастер варить кофе.

– Последний раз у меня кое-кто пил кофе как раз перед тем, как я попал в тюрьму, – сказал я. – Вы, наверное, знаете о том, что я туда попадал, миссис Эд?

Она кивнула.

– Конечно. Вас подозревали в содействии побегу Ленокса, не так ли?

– Они этого не говорили. Они нашли в его комнате блокнот с номером моего телефона. Они задавали мне вопросы, на которые я отказывался отвечать – в основном из-за того, как они их ставили. Но думаю, что вам это не интересно.

Эйлин осторожно поставила чашку, откинулась назад и засмеялась. Я предложил ей сигарету.

– Спасибо, я не курю. Как раз это меня интересует. Наша служанка знает семью Леноксов. Наверно, он был не совсем нормален, Однако из того, что о нем говорят, нельзя сделать такого вывода.

Я набил свою неуклюжую трубку и раскурил ее.

– Да, я тоже так думаю, – сказал я. – Он был здоров. Просто его тяжело ранило на войне. Но он умер, и все кончено. Полагаю, вы пришли говорить не о нем.

Эйлин медленно покачала головой.

– Он был вашим другом, мистер Марлоу. Вы, должно быть, о нем высокого мнения. И мне думается, что вы человек с сильной волей.

Я примял в трубке табак и снова разжег ее. Я тянул время и продолжал разглядывать гостью.