Читаем Долгое падение полностью

Бриджит плотно сжимает губы, но в глазах ее огонек. Она так хочет любить его, чтобы он не пропал… Питер чувствует жар ее желания. Но выбора нет. Не он выбрал путь пропащего.

– Вот чай, сын.

Мануэль берет чашки. Он хочет поблагодарить ее, но, наверное, это сделает ее еще подозрительней. Он возвращается к машине.

Уотт берет маленькую коричневую чашку из рук Мануэля и захлопывает дверь, как будто жаждет остаться с чаем наедине. Когда Питер обходит машину и оказывается у пассажирской двери, он видит, что Уильям пьет чай, словно виски, заглатывая его.

К тому времени, как он садится в машину, Уотт уже допил. Он жадно смотрит на чашку Мануэля. Питер смеется. Он вообще-то не очень хочет чая, но выпивает его, глядя Уотту в глаза поверх края чашки. Он пьет, и они оба начинают смеяться, Мануэль – глазами, Уотт – широко раскрыв рот, все еще надеясь, что получит добавку. Но Мануэль выпивает все.

Он убирает пустую чашку от лица и:

– Ха! – смеется.

Уотт притворяется, что ему плевать. Он открывает отделение для перчаток посреди приборной панели и вынимает плоскую фляжку, держа ее так, чтобы ее нельзя было выхватить.

– Ха! – отвечает он и отвинчивает крышку, не сводя глаз с Питера.

Это кожаная плоская фляжка, не бутылка, купленная за баром по спекулятивной цене. В ней хорошее спиртное. Машину наполняет запах торфа. Уотт пьет из фляжки, улыбаясь. Потом больше не улыбается, вспоминая, что для него сделал Мануэль, что принял из-за него, что случилось в «Гордоне». Он перестает пить. Сглатывает. Отводит взгляд и протягивает флягу Мануэлю.

Тот втягивает воздух между зубами, хватает флягу и назло выпивает все.

Во фляжке не дерьмовый виски, а выдержанный купаж, неожиданно крепкий. Испарения перекатываются глубоко в носу. Теперь Мануэля тошнит, но он не может пожаловаться на тошноту, потому что крутых мужчин никогда не тошнит. Он зажигает еще одну сигарету и надеется, что его не вырвет.

– Питер?

Мануэль смотрит в сожалеющие глаза Уотта, досадливо цокает языком и отводит взгляд.

– Это было не мое решение, – умоляюще произносит Уотт. – Я тебя тогда даже не знал.

Мануэль больше не может об этом говорить.

Он вылезает из машины, отбрасывает горящую сигарету и, покачиваясь, обходит машину сзади. Он уверен, что его вырвет. На ходу хлопает ладонью по крыше, и громкое «бам» заставляет Уотта подпрыгнуть на сиденье. Мануэль не может заставить себя улыбнуться. Тогда его точно стошнило бы. Он не может и перепрыгнуть через забор – если б он попытался это сделать, то просто полетел бы на землю. Питер открывает калитку, как домохозяйка, и, шаркая, входит в нее. Приходится сделать много маленьких неверных шажков, чтобы войти, и его это злит. Его злит, что кто-то видит его сейчас. Он не оборачивается, чтобы в последний раз посмотреть на Уотта, но одним шагом оказывается за порогом, зная, что Уильям наблюдет за ним.

Он стоит в темной прихожей своего дома, прижавшись спиной к прохладной оштукатуренной стене. Он слышит, как его мать работает на кухне. Слышит поскрипывание наверху, когда брат свешивает ноги с кровати, слышит, как его сестра ходит наверху по своей комнате, – и радуется, что не позволил Уотту войти сюда, к своей семье.

Питер Мануэль вызывает в качестве свидетеля свою мать.

Бриджит Мануэль – маленькая женщина с сильной проседью в волосах, зачесанных назад и завязанных у шеи. Она носит юбку, жакет и блузку. Распятье спрятано под ее блузой, потому что она знает: большинство людей здесь – протестанты. Она не хочет никого оскорбить.

У нее усталый вид. Она и вправду устала. Она не спала всю ночь, моля Бога дать ей силы поступить правильно.

Теперь она стоит в похожем на пещеру зале суда и говорит последнее «да будет воля Твоя», когда Библию подносят к ее руке. Когда Бриджит клянется всемогущим Богом говорить правду, только правду и ничего, кроме правды, она произносит каждое слово всерьез. Она произносит их всерьез и безоговорочно.

Лоренс Даудолл среди юристов, наблюдающих с нижней галереи. Она не видит его, но знает, что он там. Он сказал, что будет там. Это придает ей сил. Мистер Даудолл – добрый католический джентльмен. Он представлял интересы ее мужа: когда полиция пришла за Питером, они арестовали и ее мужа, Сэмюэля, за то, что в его шкафу оказалась пара перчаток, украденных из одного из домов. Питер подарил их отцу на Рождество. Сэмюэль сказал, что не знает, откуда они; может, от кузена из Америки? Его арестовали. Мистер Даудолл сказал, что они просто пытались надавить на Питера, зная, как тот привязан к своей семье. Бриджит хранит в памяти это заявление.

Мистер Даудолл отказался сделать Питера своим клиентом, но сделал им Сэмюэля. Он объяснил, что не может стать адвокатом Питера, и причины были юридическими. Бриджит их не поняла. Ей хотелось бы для сына католического адвоката.

Вскоре они с мистером Даудоллом подружились. Они вместе читали новену[56] Святому Антонию. Святому Антонию, покровителю заблудших.