Читаем Долгий уик-энд полностью

Клэр высвобождается из объятий Луки. Ну нет, желаемого он не получит, обойдется сегодня без ее ласки. Она ему не игрушка. Если Лука хочет секса, пусть отнесется к ней по-человечески, с уважением; для начала – пусть хотя бы проснется. Уговорить ее труда не составит, ведь лучшего начала дня, лучшего способа взбодриться Клэр не может себе вообразить.

Как грустно, что секс в их отношениях превратился в инструмент воздействия, что отказ от близости стал способом наказания – даже когда Лука в полной отключке и о наказании не подозревает. Как чудесно было бы вернуться в прошлое, в те дни, когда они только начали встречаться и Клэр отдавалась свободно, радостно, не взвешивая «за» и «против»…

С тех пор многое изменилось. На них теперь лежит ответственность. Точнее, на ней лежит. Лука выплывает исключительно за счет своего таланта и обаяния, предоставив Клэр сводить концы с концами.

Они, конечно, договорились об этом с самого начала. Лука и Клэр. Органика и синтетика. Инь и ян. Его кулинарное мастерство и ее деловая хватка прекрасно дополняли друг друга, рождая идеальную команду. Но по ходу дела гармония куда-то подевалась, и чаша весов склонилась в пользу Луки. Обидно.

А ничто так не разрушает отношения, как обида.

Клэр подходит к слуховому окну в углу комнаты, забирается на стул и выглядывает на крышу. Вот они, на месте, три птенчика чайки – страшненькие, голодные, жадные. Она наблюдает за ними с того самого дня, как малыши вылупились. И при каждом взгляде на них сердце у нее замирает. Но ничего не поделаешь – вписать в свой нынешний образ жизни ребенка ей не под силу.

Обрадовавшись, что птенцы живы, что с ними все в порядке, что они не свалились с крыши в попытке научиться летать – а ведь вот-вот начнут пробовать! – Клэр полной грудью вдыхает соленый утренний воздух. И впитывает запах – запах солнца, хотя самого светила отсюда еще не видно. Клэр представляет, как оно, опустив взгляд в притворной скромности, ликующе всплывает над устьем реки, готовое приветствовать гостей, которые в выходные сотнями ринутся в Пеннфлит. Их поток затопит узкие извилистые улочки и выплеснется на набережную – вечно голодные туристы, жаждущие пропитания не меньше вот этих самых птенцов. Они весело накинутся на рыбу с жареной картошкой и мороженое, на настоящие корнуоллские пироги и белые бумажные пакетики с рассыпчатой сливочной помадкой, а местные жители будут благодарны приезжим если уж не за горы оставшегося после них мусора, то за счастливый неумолчный перезвон кассовых аппаратов.

Клэр плетется в душ. Их комната расположена в мансарде – для платежеспособных клиентов потолок здесь слишком низкий. И не важно, что Лука, в котором метр восемьдесят три сантиметра роста, вечно бьется головой о балки. Изначально они собирались купить жилье где-нибудь в городке, чтобы можно было сбега́ть туда от рабочих забот, но планы эти так и не осуществились. Выкроить время на осмотр домов оказалось непросто. Да и свободной наличности не хватало. Первое время после переезда в Пеннфлит Клэр, глотая во время перерывов кофе, жадно листала страницы с объявлениями о продаже недвижимости, искала славный маленький рыбацкий коттедж с белеными стенами, который они назовут своим. Однако все вырученные деньги им с Лукой приходилось вкладывать в отель. Так вот и живут здесь, под самой крышей. Нет, комнатка милая, с деревянными стенами, выкрашенными в белый цвет, с такой же, как во всем отеле, большой кроватью с изогнутым изголовьем; но места для хранения «пожитков» почти нет – сюда едва втиснули маленький шкаф. В нем помещается лишь несколько запахивающихся платьев, которые Клэр носит на работу: темно-синее, черное, серое. Она уже и не помнит, когда в последний раз надевала что-нибудь из «нормальной одежды», хранящейся теперь в вакуумных пакетах. И не помнит, когда последний раз брала выходной. Если она не бегает по отелю, то сидит у себя в кабинете и корпит над маркетинговыми планами, бюджетом, пресс-релизами…

На душ уходит пять минут. Еще пять – на одевание. В четверть седьмого Клэр стоит за регистрационной стойкой, проверяя и перепроверяя график дежурств и моля Бога, чтобы никто из персонала не поддался искушению сказаться больным при виде долгожданного солнца.

На эти выходные почти весь отель заказан. Семь номеров и ресторан. Отдохнуть едва ли получится – хорошо, если за следующие три дня удастся урвать в общей сложности двенадцать часов сна. Она ведь перфекционистка. Именно благодаря этому дела у них идут так хорошо. Потому что Клэр Марло ничего не пускает на самотек.