О коллегах и событиях. В СП меня приняли в 1976 году, в возрасте 28 лет. Перспективы разворачивались головокружительные! Иван Петрович назначил меня заведующим отделом, руководитель писательской организации Казахстана Ануар Алимжанов послал меня на Всесоюзное совещание молодых писателей, Литфонд выделил бесплатную (!) путевку в Дом творчества «Переделкино»… Ах, как я взлетал к сияющим вершинам писательской славы! Если бы не бесплатное «Переделкино» (воистину, бесплатный сыр бывает только в мышеловке). Именно здесь, в цитадели соцреализма, по моим девственно чистым партийным мозгам был нанесен сокрушительный удар. Дымились крепкие крещенские морозы. «Мастера пера» не высовывали носов на улицу, держались поближе к столовой, буфету и бару… Наличие взаимно непримиримых группировок обнаружилось сразу. Одна была многочисленной, в неё входили преданные делу партии писатели, приравнявшие перо к штыку. В другой бойцов было мало, по численности «батальон четверых» (если вспомнить Леонида Соболева). Но это была очень опасная группировочка. Судите сами. Арсений Тарковский, Андрей Битов, Валентин Ежов и Юз Алешковский… Опасна она была не только для СССР в целом, но и для ревнителя соцреализма Суслова в частности, не говоря уже об обитателях дома творчества. Пользуясь пагубным пристрастием Юза к ненормативной лексике, они под мудрым водительством Арсения Александровича оккупировали барную стойку… По этой причине мои симпатии сразу оказались на их стороне. И – началось моральное разложение молодого таланта. Алешковский тотчас сунул мне свою рукопись: прочитай! Мат оказался не самой главной ценностью текста. Сокрушительно прекрасным был сюжет. Попытаюсь (все-таки 40 лет минуло) изложить его… Намаявшись с гнилой творческой интеллигенцией, особенно с писателями, МВ – Малые Вожди – поручили ученым сконструировать ММ – механическую матку, которая должна была выдавать на гора исключительно преданных делу партии писателей. Оплодотворять ММ решили только бесспорно партийной спермой ГВ – Главного Вождя, которую у него брали пухлыми губками фактурные блондинки в белых халатиках на голое тело. Малым Вождям оставалось только подсчитывать «перед употреблением» железно советские сперматозоиды ГВ… Всё шло прекрасно. Главный Вождь с чувством глубокого удовлетворения делился с партией самым дорогим, медсестры работали в поте лица своего, ММ с довольным урчанием засасывала сперматозоиды с рекомендацией Малых Вождей. Но дальше дело не заладилось. Механическая матка начала исторгать из чрева чёрт знает кого (типа Юза Алешковского). К делу подключился ГЧ – Главный Чекист. Выяснилось, что имеет место предательство. И кто же оказался предатель? Страшно сказать – ГВ, Главный Вождь. Оказалось, что его сперматозоиды – глубоко, на генном уровне, законспирированные враги народа, о чем он, преданный делу партии ленинец, даже не подозревал… «Ну как? – спросил Алешковский, принимая из моих дрожащих рук этот текст. – Понравилось?» «Полный песец!» – прошептал я, озираясь. И тогда он дал мне – «А теперь вот это почитай!» – книгу, которую я потом привез домой, в непорочную Алма-Ату, и уже выступил ее пропагандистом «в узких кругах».

Это были изданные в Париже «очерки литературной жизни» Солженицына «Бодался теленок с дубом»…

О лучшей части моей жизни. Это «часть» – 20 лет из моей 67-летней жизни (пока я еще, благодарение Богу, здравствую). Столько лет я проработал в некогда легендарной «Литературной Газете», в одной команде с Аркадием Ваксбергом, Анатолием Рубиновым, Евгением Богатом, Ольгой Чайковской, Ириной Ришиной… Потом рухнуло всё настоящее – страна, союз писателей, Литературная Газета… Пришло время суррогата и фальшивых ценностей. Все мы оказались в разных странах, из разных народов, с разным будущим. И мы потерялись… Потомки тех, с кем я участвовал от Казахстана во Всесоюзном совещании молодых писателей, написали черной краской на стене моего дома – «Вон отсюда!». Я понял, что с такими людьми жить рядом не надо, забрал семью и уехал в Россию.

А, приехав сюда, обнаружил, что для меня и здесь «иных уж нет, а те далече»…

1

Мощные сосны, березы сомкнулись кронами высоко над головой. Этот пропускающий солнечный свет тоннель уходит вперед и зовёт вдаль и ввысь всякого, вступающего под кроны матёрых деревьев. Вдоль бордюров кисти ландышей, бутоны тюльпанов. Справа и слева цветущие кусты сирени, черемухи. И только поверх этой буйной майской красоты выглядывают верхушки монументальных надгробных памятников, сразу и не разглядишь, что это не парк, а кладбищенская аллея.

Кладбище очень старое, но ухоженное, как пантеон выдающихся предков. Здесь уже нет скорби голого погоста. Это местная мемориальная достопримечательность. Сюда случаются экскурсии. У всякого проходящего по аллее больше музейного любопытства, чем кладбищенской робости. «Ой, гляньте, а это кто? Ну надо же, генерал, адъютант его Превосходительства!»… «А вот, гляди, князь! Да-а, умели похоронить по-людски!»