Читаем Долгие крики полностью

– Нет, я водку не уважаю! – громко говорил раскрасневшийся Илья Николаевич. – Вот ты, Петрович, скажи, часто пьешь?

– Ну, где же часто…

– И правильно! Вот я до тридцати лет ее вкуса не знал! А теперь, погляди, малец какой-нибудь, ему лет шестнадцать, а он уже все перепробовал, и этот ром кубинский, и все, и в вытрезвителе уж сколько разов бывал. В прошлом году в Амдерме, капитан вот не даст соврать, всю галантерею перепили, одеколоны всякие и даже эту, едри ее мать, зубную пасту, а? Нет, был бы я правительство, я бы эту водку запретил выпускать.

– Самогон гнать будут, – улыбаясь, поддразнил его капитан.

– А самогонщиков сажать на десять лет и с конфискацией имущества!

– А как тогда прибытие в порт отмечать станешь? А отвальную?

– А пивом! Пивом сколько ты выпьешь? Десять кружек максимум…

Хозяин, тихо улыбаясь на горячность Ильи Николаевича, сел к окну, закурил. Подсел к нему и я. Матросы взяли винтовку, вышли на улицу, начали стрелять по полярной сове, ярко белевшей вдали на сизом тундровом холме. Выстрелы сухо и негромко стегали по равнине, и сова, наверное, не обращала на них внимания, но пули, вспарывавшие мох возле нее, беспокоили ее, и она взлетывала, но тут же и садилась рядом, чтобы опять взлететь через секунду.

– Не попадут, – уверенно сказал хозяин. – До нее километра два, тут снайперскую винтовку нужно.

– А вы, наверное, хорошо стреляете? – спросил я, чтобы как-то начать разговор.

– У меня винтовка хорошая, точно бьет. Она еще до войны, до первой империалистической, изготовлена фирмой «Винчестер». Да только я и не стреляю почти никогда, редко когда оленя дикого завалишь или по морскому зайцу с карбаса придется ударить. Зимой, правда, всегда при себе имею винтовку-то, на случай обороны.

– Какой обороны?

– А от белых медведей.

– А что, заходят?

– Приходят, другой раз сразу по три, по четыре. Только я их не бью, запрещено, шкуру на фактории не принимают, а так на кой она…

– Вы ведь северянин родом?

– Архангельский. Я сначала моряком был, но меня море бьет, так ушел.

Он помолчал, как бы прислушиваясь к застольному говору, потом, понизив голос, сказал:

– Вообще-то, правду сказать, я не потому с моря ушел, а после одного рейса… И с женой у меня получилось не как у всех, то есть женился, можно сказать, непонятно как…

– Ну, а здесь нашли успокоение?

– Какое! Приключений всяких не сосчитаешь!

– О! Расскажите, если не трудно!

– Это надо по порядку, с того еще, как я моряком был. Только я еще выпью, не возражаете?

Он подошел к столу, налил себе спирту, разбавил, поморщился, выпил и, не закусывая, опять сел на лавку к окну.