Читаем Долгая прогулка полностью

Они вышли из тени на солнце, теплое весеннее солнце. Было хорошо. Гэррети расслабился, сунул руки в карманы и старался идти нога в ногу с МакФризом. Группа начала разбредаться, каждый подбирал оптимальные для него шаг и скорость. Вездеход ехал по обочине, лязгая, в небольшом облаке пыли. Тарелки радаров у него на крыше озабоченно крутились, отслеживая скорость каждого из Идущих и передавая данные на хитроумный компьютер, находящийся внутри. Минимальная допустимая скорость составляла 4 мили в час.

— Предупреждение! Предупреждение 88-му!

Гэррети вздрогнул и оглянулся. Это Стеббинс. У Стеббинса 88-й номер. Вдруг он поверил, что Стеббинс получит билет прямо здесь, а ведь отсюда еще виден пограничный столб.

— Разумно, — это Олсон.

— Чего? — спросил Гэррети. Ему пришлось приложить сознательное усилие, чтобы пошевелить языком.

— Чувак получает предупреждение пока еще свеж, и теперь представляет свои возможности. А реабилитироваться просто — идешь час без новых предупреждений и одно из старых снимается. Ну, ты в курсе.

— Конечно в курсе, — сказал Гэррети. Речь шла о своде правил. Ты получаешь три предупреждения. Если твоя скорость в четвертый раз падает ниже установленной нормы, ты... в общем, тебя снимают с Прогулки. Но если, получив три предупреждение, ты прошагаешь три часа, — ты снова в строю.

— Так что теперь он знает, — сказал Олсон, — а в 10:02 снова будет чист.

Гэррети шел довольно бодро. Он чувствовал себя хорошо. Идущие одолели холм и начали длинный спуск по дороге, с обеих сторон обсаженной соснами, и столб, наконец, исчез из поля зрения. Тут и там по сторонам дороги виднелись свежевскопанные прямоугольные поля.

— Говорят, картофель, — сказал МакФриз.

— Лучший в мире, — машинально добавил Гэррети.

— Ты что, из Мэна? — спросил Бейкер.

— Ну да, из южной части.

Он всмотрелся в группу из нескольких человек, которые ушли далеко вперед, двигаясь должно быть со скоростью не меньше 6 миль в час. Двое из них были одеты в одинаковые куртки с чем-то вроде орла на спине. Гэррети захотелось ускориться, но он подавил этот соблазн. "Сберегай энергию при любой возможности" — тринадцатый совет.

— Мы пройдем через твой город? — спросил МакФриз.

— Пройдем примерно в 7-ми милях. Думаю, моя девушка и мама придут посмотреть. — Он помолчал и добавил: — Если я дойду, конечно.

— Да ну, мы дойдем до юга и даже четверти состава не лишимся, — сказал Олсон.

Некоторое время все молчали. Гэррети знал, что это не так, но полагал, что и Олсон это знает.

Еще двое получили предупреждения, и сердце Гэррети ёкало всякий раз, несмотря на сказанное Олсоном. Он оглянулся на Стеббинса. Тот все так же держался позади и ел сейчас еще один бутерброд с вареньем. Третий торчал из кармана его потрепанного зеленого свитера. Гэррети подумал, а не мать ли ему эти бутерброды сделала, и вспомнил о печенье, которое дала ему его мама, заставила взять, как будто отгоняла злых духов.

— Почему они не разрешают зрителям приходить на старт? — спросил Гэррети.

— Это мешает концентрации, — ответил ему чей-то тонкий голос.

Гэррети повернул голову. Это был маленький темный парень с сосредоточенным лицом, к рукаву его куртки был прикреплен номер 5. Гэррети не помнил как его зовут.

— Концентрации?

— Ага, — парень поравнялся с Гэррети. — Мейджор говорит, что присутствие духа — очень важная вещь для хорошего начала Долгой Прогулки, — он дотронулся большим пальцем до кончика своего довольно острого носа, где ярко алел здоровенный прыщ. — И я согласен с ним. Возбуждение, толпы, телевидение — это все потом. Сейчас нам надо сосредоточиться, — он уставился на Гэррети выразительными карими глазами и повторил: — Сосредоточиться.

— А я сосредоточен на том, чтобы цеплять девок и укладывать, цеплять — и укладывать, — сказал Олсон.

Пятый обиделся.

— Ты должен смирить себя. Ты должен сосредоточиться на своих ощущениях. И у тебя должен быть План. Кстати, я Гари Баркович. Мой дом — Вашингтон, округ Колумбия.

— А я — Джон Картер, — сказал Олсон, — Мой дом — Барсум, планета Марс[3].

Баркович презрительно скривил рот и, сбавив скорость, отстал.

— Как говорится, — в семье не без урода, — прокомментировал Олсон.

Но Гэррети казалось, что Баркович мыслит вполне ясно — до тех пор, пока один из охранников не выкрикнул минут пять спустя:

— Предупреждение! Предупреждение 5-му!

— У меня камень в ботинке! — зло крикнул Баркович.

Солдат не ответил. Он спрыгнул с фургона и пошел по обочине, не выпуская Барковича из виду. В руке он держал стальной хронометр, точно такой же как у Мейджора. Баркович остановился и, сняв ботинок, вытряхнул из него малюсенький камешек. Его потемневшее, какое-то желтовато-землистое лицо блестело от пота; он полностью игнорировал солдата, даже когда тот выкрикнул:

— Пятый, второе предупреждение!

Баркович старательно разгладил носок на ступне.

— Оп-ля, — сказал Олсон. Все они повернулись и шли теперь спинами вперед.