Читаем Долгая ночь (сборник) полностью

А сегодня, достав из чулана две нейлоновые кофточки, пару женских туфель и отрез японского кримплена, бабка уложила их на дно старого чемодана, прикрыла газетой, а сверху аккуратно уложила зеленый лук и ранние огурчики. Подумала: до утра в холодке постоит, а часиков в семь пойду на электричку, шахтеры в Прокопьевске с ходу возьмут.

С утра и двинулась к трамвайной остановке. Слава Рудюк догнал бабу Катю, спросил по-доброму: не тяжело с чемоданом-то? А то давайте, помогу.

Бабка огрызнулась:

— Скользи, соколик, своей дорогой!

Слава рассмеялся:

— Слушаюсь, бабуля, только Киса велел спросить о расчете. Что передать?

— Вот и передай, соколик, вернусь с базара, пусть приходит, а с тобой мне говорить не о чем.

Слава Рудюк понимающе хмыкнул: повезла, значит?

— Повезла, не повезла — не твое дело. Исчезни!

— Нет, бабуля, придется нам воротиться домой. Из уголовного розыска я, — и Рудюк показал ошеломленной бабке служебное удостоверение.

В дом Молчановой явились Гринин и понятые — Иван Григорьевич с соседкой. На их глазах Рудюк извлек из чемодана уложенные под овощи вещи. В комоде, под бельем, оказались две сберегательные книжки — на одной значилось десять тысяч рублей, на другой — чуть больше семи. В простеньком, кустарной работы платяном шкафу аккуратно висели на плечиках три новеньких мужских костюма и с десяток платьев. В чулане, в деревянном ларе лежало много мужской и женской обуви.

Гринин сверил по своим записям — почти все вещи оказались из тех, что были похищены из квартир в последние два месяца.

Иван Григорьевич все недоуменно качал головой — ну баба Катя! Ну шельма!

Баба Катя безучастно смотрела в низенькое оконце...

В девятнадцать часов, точно по расписанию, в аэропорту Толмачево приземлился самолет из Новокузнецка.

Через час Марчук и Габидуллин были в кабинете начальника Новосибирского угрозыска. Полковник выслушал внимательно, сказал неспешно:

— Ну что же, поможем. — Нажал кнопку селектора: — Капитана Сейлина ко мне. И поищите к телефону участкового, обслуживающего деревню Мылово.

Через минуту-другую явился совсем молодой капитан Сейлин. Полковник кивнул: знакомьтесь, Виталий Владимирович, и послушайте, с чем пожаловали гости. Поезжайте в Мылово, свяжитесь с участковым. И если преступники там — действуйте по обстановке. И будьте осторожны: преступники, судя по всему, бывалые и опытные.

Загудел зуммер селектора:

— Товарищ полковник! Мылово обслуживает младший лейтенант Гафаров, квартира у него там же, он на месте. Что ему передать?

— К нему подъедут наши товарищи, пусть ждет. Неотлучно.

В Мылово приехали в полночь, нашли дом участкового.

— А мы вас уже давненько ждем, давайте к столу, ужин стынет! — пророкотал басом вышедший навстречу лейтенант.

Шипящая глазунья и кувшин молока из погреба пришлись кстати: все четверо, включая шофера, изрядно проголодались. Потом участковый сказал жене:

— Маша, убери стол да иди отдыхать, а мы с товарищами займемся.

Выслушав Марчука, Гафаров пояснил:

— Знаю я эту Гладышеву. Живет одна. Зимой соседка пожаловалась: Гладышева у колодца принародно оскорбила, пьяная была. Пришлось пристыдить... Где-то у нее взрослая дочь, снимки на стене видел. А что дочка сидела — не знал. Вы меня подождите, я сбегаю, присмотрюсь к ее дому.

Вернулся он минут через двадцать. Едва переступив порог, сказал возбужденно:

— Здесь они оба, у Гладышевой! Пошли!

— Не торопись, Саша, — остановил его Сейлин. — Расскажи-ка, что ты видел?

— Сбегал к продавщице сельмага. Спросил, что Гладышева сегодня покупала? Говорит, что обычно берет полбулки хлеба да граммов двести колбасы, а тут взяла три булки, колбасы два килограмма, сыру и еще четыре бутылки водки. Я, говорит, еще спросила: куда, мол, тетя Настя, тебе столько одной-то? Она рукой махнула и пошла.

Марчук усмехнулся:

— Ясное дело, Кисе и Студенту одной бутылки на двоих маловато! А что за дом у Гладышевой?

— Дом как дом: сени, кухня, две комнаты, в каждой по окну.

— Собака есть? Сумеем ли тихо подойти?

— Сумеем! Собак нет ни у Гладышевой, ни у соседей.

— Значит, так, — подытожил Сейлин. — Гафаров и я в форме, потому заходим в дом мы. Габидуллин и шофер блокируют окна. Вы, Марчук, остаетесь на крыльце и действуете по обстановке. Оружие применяем лишь в крайнем случае.

В полной темноте оперативники осторожно окружили дом. Гафаров постучал в дверь. В оконце вспыхнул свет. Отдернулась занавеска, кто-то пытался посмотреть во двор.

— Кто там? — тихо спросил из-за двери женский голос.

— Свои... — как можно спокойнее ответил Гафаров. — Тетя Настя, это я... — Услыхав скрип отодвигаемого засова, отвел предохранитель пистолета.

Не обращая внимания на отпрянувшую в испуге женщину, Гафаров, прыжком преодолевая узкие сени, рванул на себя дверь и очутился на пороге кухни. Под потолком тускло светила лампочка. На табурете, возле окна — щуплый парень с нависшей на лоб челкой, лицо не то оторопевшее, не то испуганное. У другой стены — высокий, плотный мужчина, рука за спиной. Не иначе, Студент... Гафаров крикнул:

— Бросай нож, дурак!