Читаем Долг воина полностью

Давайте возблагодарим Рэпонина за то, что, когда Сэдрин открыл свою неумолимую дверь нашему покойному императору Кансели-ну Правдорубу, Полдрион отказался от любых притязаний на его самого младшего брата, теперь должным образом помазанного и поставленного над нами. Хотя новое царствование еще только началось, мое сердце согревается оптимизмом. И сейчас, на исходе года, я прошу своего писца изложить на пергаменте мои собственные мысли.

Наш покойный император был достойным вождем и стойким хранителем Тормалина в эти смутные времена, но его прозвали Прав-дорубом не из досужей фантазии. Его склонность к прямоте не раз причиняла обиду и даже вызывала у некоторых враждебность, которая не спешила исчезнуть. Поэтому наш новый император воспользовался и Осенним Равноденствием, и Зимним Солнцестоянием, чтобы пригласить к себе возможных противников своего правления и вместе с ними встретить эти праздники. Такое открытое гостеприимство, почитающее имя Острина, во многом помогло воссоединить принцев Собрания, и это первый из вселяющих надежду моментов, о которых я хочу рассказать.

Как брат нынешнего императора был Правдорубом, так его покойный кузен был Опрометчивым. Не многие из нас осудили бы стремление вернуть себе те провинции, что лежали под паром во время Хаоса. Но все мы видели последствия тех поистине опрометчивых попыток распылить наши скудные ресурсы в надежде восстановить тормалинскую власть в Пескаре. В отличие от своих предшественников вновь избранный Канселин не скрывает своего убеждения, что мы должны в первую голову заботиться об интересах Тормалина. Это значит — не поддаваться никаким мольбам, способным втянуть нас в раздоры за пределами наших самых древних границ. Он глух к тем людям из Лескара и Каладрии, что так жалостно просят помощи, ибо они стремятся извлечь личную выгоду из той верности, которую так легко отбросили всего горсть поколений назад. Клянусь зубами Дастеннина, я сам слышал, как император заявил, что раз эти люди предпочли идти своей дорогой, то должны быть терпеливы, какие бы бури на них ни обрушились. Не следует понимать это так, что Канселин намерен вернуться к замкнутости эпохи Модрикалов. Он громогласно одобряет торговлю и щедро делится сведениями о рынках и торговых путях, которые позволили Тор Канселинам накопить такое солидное состояние, текущее к ним со всех уголков Старой Империи.