Читаем Долг воина полностью

Но страхи оказались напрасными. Я лишь чувствовал, как медленно испаряется боль, которая все утро заставала меня врасплох. Покалывание исчезло, и огонь в костяшках утих до здорового жара, словно я этой рукой дрался на кулачках. Когда Авила с удовлетворенным кивком отпустила мою руку, я посмотрел вниз. Синяк побледнел до легкой желтизны, и вся припухлость исчезла. Я с любопытством ковырнул ногтем уже ненужные швы. Любой бы поклялся, что эта рана уже дней десять как зажила.

— Сходи к хирургу, он их снимет, — наставляла меня барышня.

— Спасибо. — Я как-то ухитрился сохранить спокойствие.

— Когда у нас будет время, мы обсудим твое личное предубеждение против эфирной магии, независимо от предубеждений остального народа, — мягко произнесла Авила, глядя мне прямо в глаза.

— Мне пора, — сказал Темар с порога. — Я найду вас, когда вернусь.

Казуел стоял в нерешительности, не зная, идти ему или остаться.

— Что-нибудь еще? — Магиня села за стол. — Если нет, я свяжусь с Гуиналь.

— Пошли, Казуел. — Я вывел мага из библиотеки и плотно закрыл за нами дверь.

— Знаешь, у пас в Хадрумале есть очень хорошая целительная магия, — выпалил он с легкой завистью.

— Не сомневаюсь. — Я вдруг сообразил, что потираю исцеленные костяшки, и остановился. — А у вас есть что-нибудь для поисков украденных артефактов?

— Что она сделала? Что ты почувствовал? — Казуел все еще смотрел на мою руку, поэтому я засунул обе кисти в карманы.

— Почувствовал, что рука перестала болеть. Не лучше ли тебе связаться с Планиром? Узнать, что он предлагает… и спросить, не обнаружила ли Ливак чего-нибудь полезного в своих путешествиях.

Эх, жаль, что я не ушел с ней. Гулял бы мирно все лето по лесам и горам, и не пришлось бы разбираться со всей этой заварухой.

Казуел фыркнул и, круто повернувшись, зашагал по коридору. Проводив взглядом его возмущенную спину, я пошел вниз, завоевывать себе неприязнь людей, с которыми еще недавно вместе служил. В каком-то смысле этот новый ранг начинал казаться довольно потускневшим призом.

Резиденция Д'Олбриота,

праздник Летнего Солнцестояния,

день четвертый, утро

Казуел медленно подошел к своей спальне. Он был настолько погружен в свои думы, что даже не поклонился изящной барышне, сбегающей по лестнице. С ужасом поняв это, маг обернулся, готовый рассыпаться в подобострастных извинениях, но увидел только удаляющуюся голову в блестящей сетке с драгоценными камнями, которая покрывала свернутые кольцом косы. Девушка обратила на него не больше внимания, чем на служанку на площадке внизу, простую служанку с охапкой белья и пустой головой.

С чувством неудовлетворенности Казуел запер за собой дверь и взял прикроватную свечу. Он щелкнул пальцами, чтобы зажечь фитиль, совсем не чувствуя обычного трепета при подчинении инертной материи своей воле. Установив пламя перед маленьким зеркалом, маг заставил отполированный металл подчиниться, отразить нужный ему образ вместо окружающей комнаты. Какой принц Тормейла мог бы сделать это, подумал он, какой император? Оковы расстояния — ничто для тех, кто манипулирует стихиями физического мира. Мастер Очага Калион прав: такое могущество заслуживает должного признания. Он заслуживает признания, он, Казуел Д'Эвуар.

Изображение возникло на поверхности зеркала, когда ответная магия поддержала магию Казуела.

— Да? — Планир поднял голову, отвлекаясь от тигля, стоящего у него на плите. — А, это ты. Доброе утро.

— Эти люди не имеют никакого уважения к магу, — не думая, выпалил Казуел. — Да и откуда ему взяться, когда они годами не видят настоящих магов?

— У тебя есть причина, чтобы беспокоить меня из-за этого? — Верховный маг помешал содержимое своего тигля металлическим прутом.

Казуел не услышал неодобрительную нотку в далеком голосе Планира.

— Никто в Тормейле не принимает магов всерьез. Все считают нас просто обманщиками вроде тех, с которыми Велиндра попусту теряет свое время.

Планир со стуком положил прут, высекая слабое эхо от зеркала Девуара. 

— Ты хочешь что-то сказать о Велиндре?

Казуел удивился.

— Нет. Просто она не делает себе чести, гоняясь по всему городу за каждым шарлатаном, который претендует хоть на малейшее родство со стихиями.

— Тогда, возможно, ты подождешь, пока не узнаешь что-то новое, прежде чем снова связаться со мной. — Недовольство Планира прозвенело в сияющем металле.

— О нет, Верховный, у меня множество новостей. — Казуел немного поколебался, но затем продолжил: — Правда, не очень хороших. Вчера мессир Д'Олбриот столкнулся с кучей обвинений перед Императорским судом. Эти тяжбы свяжут его по рукам и ногам до самого Равноденствия, и других старших эсквайров Дома, вероятно, тоже. Еще четыре Имени заявляют права на Келларин, они же требуют объявить Дом Д'Алсеннена вымершим, и кто-то выдвинул обвинение в вероломстве против Д'Олбриота, используя адвоката, заявляющего, что он — друг суда.