— Это глупая система. В США живет тридцать семь миллионов человек, у которых вообще нет никакой страховки. Любая другая ведущая мировая держава, будь то Германия, Италия, Франция, Япония, Англия, Канада, гарантирует всем гражданам медицинское обслуживание, расходуя на это намного меньше, чем мы. Это позор для страны.

Дэвид вздохнул.

— Не думаю, что Пол сможет добиться успеха как фермер, даже если они решат эту проблему. Земля в холмах не очень плодородная и довольно каменистая. У нас есть несколько картофельных полей и фруктовых садов. Некоторые фермеры выращивают табак. Но лучше всего здесь растет трава. Вот почему когда-то у нас было так много молочных ферм. Однако правительство больше не поддерживает молочные фермы. Единственные производители молока, которые могут на нем нормально заработать, это крупные хозяйства, огромные фермы с гигантскими стадами в таких штатах, как Висконсин и Айова.

Эта тема затрагивалась в его книге.

— Маленькие фермы в этом регионе лопнули, как воздушные шарики. Ферм осталось мало, потом исчезла система поддержки сельских хозяйств. Остался всего один или два ветеринара, которые обслуживают стада. Торговцы сельхозтехникой отошли от дел, потому, если фермеру нужна запчасть для трактора или пресса, ему надо ехать в другой штат. Мелкий фермер обречен. Остались лишь те, кто имеет хоть какое-то состояние, либо люди вроде Бонни и Пола. Безнадежные романтики.

Р. Дж. вспомнила, как отец охарактеризовал ее желание работать в глубинке, сравнив ее с ковбоем, который ищет исчезнувшие прерии.

Дэвид усмехнулся.

— Очень точное сравнение.

— Романтика — это хорошо.

Р. Дж. решила во что бы то ни стало помочь Полу и Бонни остаться на ферме.

Сара уехала в Нью-Хейвен на выступление школьного драмкружка с постановкой «Смерти коммивояжера» Артура Миллера. Дэвид почти застенчиво попросился переночевать у нее.

Это была еще одна морщинка на гладкой поверхности их отношений. Она была ему рада, но внезапно он оказался в ее жизненном пространстве в более серьезном статусе, чем прежде, а к этому надо было привыкнуть. Они занимались любовью. Потом он лежал в ее комнате, заняв больше половины кровати, и спал так сладко, словно провел у нее уже тысячу ночей.

В одиннадцать часов, не в силах уснуть, Р. Дж. выскользнула из постели и направилась в гостиную, где включила телевизор, чтобы послушать вечерние новости. По одному из каналов какой-то сенатор осуждающе говорил о Хиллари Клинтон, называя ее «неисправимой мечтательницей», поскольку она хотела провести через конгресс закон об общем медицинском страховании. Сам сенатор был миллионером, чьи медицинские проблемы решались бесплатно в военном госпитале в Бетесде. Р. Дж. сидела перед мерцающим экраном и шепотом проклинала его, пока не начала смеяться над собственной глупостью. Потом она выключила телевизор и вернулась в постель.

Снаружи стонал и вздыхал ветер, холодный, как сердце сенатора. Так приятно было прижаться к теплому боку Дэвида. Вскоре Р. Дж. крепко заснула.

28

Кленовый сок

Приход весны застал Р. Дж. врасплох. Когда началась четвертая неделя безынтересного и унылого февраля, а в душе Р. Дж. все еще стояла глубокая зима, она начала замечать людей, работающих в лесу и на обочинах дорог. Они втыкали в клены палочки и ставили под ними на землю ведра или тазы. Начало марта принесло необходимую для сладкого кленового сока погоду — морозные ночи и теплые дни.

Немощеные дороги каждое утро отмерзали и превращались в непролазную грязь. Р. Дж. ощутила все прелести весны, когда свернула на грунтовку, ведущую к дому Рошей. Машина очень скоро забуксовала, зарывшись в грязь по самый кузов.

Выбравшись из салона, Р. Дж. начала разматывать трос лебедки. Она направилась к крупному крепкому дубу, обвязала вокруг него трос и закрепила его крюком.

Лебедка была оборудована пультом дистанционного управления. Р. Дж. встала возле машины и нажала кнопку, с радостью наблюдая, как трос медленно натянулся и колеса с чавкающим звуком вылезли из густой жижи. Когда машина проехала вперед к дубу около десяти метров, Р. Дж. остановила лебедку и завела двигатель. Включив полный привод и убрав лебедку, она поехала к дому Рошей.

Бонни была дома после операции. Она все еще не могла выполнять тяжелую работу, потому Сэм Рош, пятнадцатилетний брат Пола, приходил каждое утро перед школой и каждый вечер после ужина, чтобы подоить коров. Пол устроился грузчиком на ножевую фабрику в Бакленде, чтобы хоть как-то заплатить по счетам. Он возвращался домой каждый день после трех, остаток дня собирал кленовый сок и проваривал его с сахаром до самого рассвета. Это было тяжело — собирать и варить сто пятьдесят литров кленового сока, чтобы получить один литр сиропа, но за него хорошо платили, а Рошам был важен каждый доллар.

— Я боюсь, доктор Коул, — сказала Бонни. — Я боюсь, что он не выдержит напряжения. Боюсь, что кто-то из нас снова заболеет. Если это случится, прощай ферма.

Р. Дж. боялась того же, но отрицательно покачала головой.

— Мы не позволим этому случиться, — сказала она.