Читаем Доктор Коул полностью

Р. Дж. всегда считала, что второе имя сильно повлияло на ее жизнь. С самого детства она всегда была готова к любому вызову. И хотя она очень любила отца, часто именно доктор Коул становился ее противником. Его желание сделать Роб Дж. своей последовательницей на медицинском поприще держало дочь в постоянном напряжении. Возможно, если бы не он, ее судьба сложилась бы иначе. Днем, вернувшись в тихую квартиру на Бикон-стрит, она иногда шла в его кабинет и снимала с полок книги. В них она с интересом разглядывала картинки с половыми органами мужчин и женщин, изучая то, по поводу чего ее одногодки любили похихикать. Она привыкла бесстрастно относиться к анатомии и физиологии. В то время как некоторые сверстники запоминали виды динозавров, она зубрила названия человеческих костей. На рабочем столе в кабинете отца в небольшой деревянной шкатулке со стеклянной крышкой лежал старый хирургический скальпель из узорчатой стали. Семейная легенда гласила, что много веков назад этот скальпель принадлежал одному из ее предков, выдающемуся хирургу. Иногда ей казалось, что помогать людям в качестве врача — неплохой жизненный выбор. Однако отец был непреклонен и, когда пришло время, заставил ее пообещать, что она займется юриспруденцией. Как дочь профессора она могла посещать Бостонский университет бесплатно. Вместо этого она прервала длинную цепочку врачей Коулов, выиграв стипендию с семидесятипроцентной скидкой на обучение в университете Тафта. Стала работать в студенческой столовой и в клубе на Гарвард-сквер. Она все-таки поступила в юридический институт Бостонского университета. К тому времени у нее уже была своя квартира на Бикон-стрит за зданием законодательного органа штата. Она регулярно виделась с отцом, но у нее уже была своя жизнь.

Она училась на третьем курсе, когда познакомилась с Чарли Хэррисом. Чарльз X. Хэррис, доктор медицины, был худым высоким юношей. Очки в роговой оправе то и дело норовили сползти по длинному веснушчатому носу, что придавало его янтарным глазам удивленное выражение. Он только-только начинал хирургическую практику.

Она никогда не встречала никого настолько смешного и серьезного одновременно. Они много веселились, но он был истово предан работе. Он завидовал ее стипендии и тому, что ей нравились экзамены, которые она неизменно сдавала на отлично. Он был умен и обладал необходимой для хирурга выдержкой, однако учеба давалась ему нелегко. Он всего добивался тяжелым трудом.

— Надо заняться делом, Р. Дж.

Она занималась обзором судебной практики, а он выезжал на вызовы. Они постоянно уставали и недосыпали. Графики учебы и работы мешали им нормально общаться. Спустя несколько месяцев она переехала с Джой-стрит в его квартиру с улучшенной планировкой, которая стоила дешевле, чем ее хоромы.

За три месяца до окончания юридического института Р. Дж. узнала, что беременна. Сначала они с Чарли испугались, однако очень скоро обрадовались, что станут родителями, и решили пожениться сразу же после рождения ребенка. Однако несколько дней спустя, когда Чарли направлялся в операционную, он неожиданно согнулся пополам от резкой боли в левой нижней части живота. При осмотре в его почках обнаружили камни, такие крупные, что они не могли выйти естественным путем. Спустя двадцать четыре часа он стал пациентом собственной больницы. Тед Форестер, лучший хирург в отделении, провел операцию. Казалось, что Чарли удачно пережил послеоперационный период, однако он не мог мочиться. Когда прошло сорок восемь часов, доктор Форестер распорядился вставить ему катетер. Интерн вставил ему катетер, и Чарли смог облегчиться. Спустя двое суток одна из почек Чарли была поражена инфекцией. Несмотря на антибиотики, инфекция стафилококка распространилась по кровеносной системе и поразила сердечный клапан.

Четыре дня спустя после операции Р. Дж. села рядом с его кроватью в больнице. Она видела, что он очень плох. Предварительно она договорилась, чтобы ей дали возможность пообщаться с доктором Форестером, когда он будет совершать обход. Она подумала, что имеет смысл позвонить родителям Чарли в Пенсильванию, чтобы они тоже могли поговорить с доктором, если захотят.

Чарли застонал. Она обтерла его лицо влажной марлей.

— Чарли?

Она взяла его за руки и вгляделась в лицо. Что-то случилось. От него ей передалась какая-то информация. Она не знала, как и почему. Ей это не показалось, она знала, что это так. Почему-то она сразу поняла, что они не будут стареть вместе. Она не могла опустить руки, убежать или просто расплакаться. Она просто стояла как вкопанная, согнувшись над ним, крепко держа его за руки, словно бы это могло не дать ему угаснуть, и запоминая черты его лица, пока это еще было возможно.