Я налил себе кофе и снова представил форт, мысленно увидел ведущую наверх лестницу, услышал, как гулко гудит море в пространстве под башней. Волны разбиваются о пустотелые опоры, вода подернута водорослями, чайки кормятся на песчаном берегу.

И тут я все понял и, ругая собственную глупость, поставил кофе на стол. Как многое другое, разгадка была на самом виду.

Крабы.

Глава 32

Морскому подразделению полиции пришлось ждать отлива, прежде чем выйти к форту. Кларк не хотела, чтобы я плыл. Когда я изложил дело, ее скептицизм рассеялся, но нежелание меня пускать оказалось переломить сложнее.

— Вам необходимо отдохнуть, — настаивала она. — От вас полусонного нет никакого проку. Вы всю ночь на ногах.

Как и она. Но я предпочел об этом не упоминать. Решил, что чувствую себя хорошо и могу придавить пару часиков, пока мы ждем отлива. Кларк, как и я, знала: если мы найдем то, что я рассчитывал, им понадобится судебный антрополог. Даже если за такой короткий срок удастся найти другого специалиста, он будет знаком с делом совсем не так, как я.

В итоге Кларк согласилась. После того, как мы покончили с приготовлениями, я поставил будильник и рухнул на целых два часа в постель. Но проснулся невыспавшимся и далеко не отдохнувшим. Взбодрил горячий душ и завтрак. И к моменту, когда я сел в поезд, чтобы вернуться в полицейское управление к Кларк, уже чувствовал себя человеком.

Однако плыть в морской порт оказалось делом более муторным, чем я рассчитывал. Катер морской полиции нырял в неутихших после шторма волнах. Пришвартоваться к платформе не получилось — пришлось бросить якорь на некотором расстоянии. И когда мы перебирались на башню на лодке, обвязанная вокруг лестницы и верхнего мостика лента полицейского ограждения басовито гудела на ветру. Я посмотрел на ржавую конструкцию над головой. Но то, чем я приехал заниматься, находилось не там.

Гораздо ниже.

Когда мы прибыли, песчаная отмель вокруг башни все еще находилась под водой. Но пока высаживалась полицейская команда и выгружали оборудование, из-под поверхности показался гладкий коричневый изгиб. Он быстро рос, и когда люди ступили на мягкий песок, появились первые маленькие крабы.

Надо было догадаться раньше. Но когда я накануне наблюдал за крошечными существами, был все еще в шоке после убийства Ланди. Однако информация отложилась в подсознании, постепенно, как заноза, вылезала наружу, пока ее не удалось вытащить. Крабы — падальщики. Если они в таком количестве населили песчаную отмель, значит, в ней зарыт богатый источник пищи.

Например, человеческое тело.

— Вы уверены, Хантер?

Рядом со мной на платформе стоял Фреарс и наблюдал, как от разоряющих пристанище крабов лопат полицейских разбегаются маленькие твари.

— Уверен, — ответил я.

В другое время беспокоился бы, что ради бесполезной затеи вытащил в море столько людей, но теперь испытывал спокойную уверенность. Крабы послужили катализатором, способствовав соединению воедино всего, что уже находилось в моей голове. Ты прав наполовину, ответил мне Портер, когда я спросил, не спрятал ли он Эмму Дерби в заводях устья после того, как сбросил с башни. Тогда я не понял, что он хотел сказать. Но ведь знал: он погнался за шантажистами в форт на лодке Лео Уиллерса. Я ее видел — это был пришвартованный к деревянной пристани Уиллетс-Пойнта маленький ялик.

Недостаточно вместительный, чтобы перевезти Портера и с ним два трупа.

Портер не понял своей ошибки, пока не сбросил мертвецов на швартовочную платформу в шестидесяти футах внизу. И на этом попался. Тащить наверх неживой груз по почти вертикальной лестнице трудно. В лодке нет места для двух тел. Если отдать одну из жертв на волю прилива, ее со временем прибьет к берегу, где ее обнаружат. Однако отлив открыл еще одну возможность.

Он мог зарыть одно из тел в песчаной отмели.

Портер выбрал Эмму Дерби из практических соображений. Возиться долго на виду нельзя — могут заметить. Женское тело меньше мужского — не придется рыть большую яму. Вряд ли у Портера была с собой лопата, но мягкий песок поддавался лопасти весла. Копать глубоко не требовалось — только чтобы во время отлива не показалось то, что спрятано в песке.

Когда полицейские очищали останки Эммы Дерби, в яму лилась морская вода. Пока женщина лежала под башней морского форта, крабы успели хорошо потрудиться. Большинство кожных покровов и мягких тканей исчезли, остались только кости и покрытые грязно-белой коркой трупного жировоска хрящи. Волосы превратились в ком песка, отделились от черепа, но, залепив пустые глазницы и кости лица, оставались длинными и темными. Хотя не было никакого сходства с красивой, уверенной в себе женщиной на фотографии в эллинге, я не сомневался.

Мы нашли сестру Рэйчел.

На вскрытие я не пошел. Таково было условие Кларк, с которым она допустила меня на извлечение хрупких останков: я мог наблюдать за операцией, давать советы, но не более. Пришлось, пусть нехотя, согласиться, но, может, это было к лучшему — я действовал из последних сил и на адреналине. И то, и другое кончалось.