Читаем Доктор Дэвид Хантер полностью

— Премоляры свиньи очень похожи на человеческие моляры. И, если не знать, на что смотреть, их легко спутать.

Лицо Джейкобсен просветлело.

— Значит, убийца просто дает нам понять, что ему известны такие вещи. Как и отпечатки, оставленные на месте преступления. Он не только нас испытывает, а еще и хвастается, какой он умный.

Позади нас рявкнул клаксон, сообщая, что дали зеленый свет, и Джейкобсен нажала на газ. От возбуждения она газанула так, что машина буквально рванула с места. Я отвернулся к окну, чтобы скрыть улыбку.

— На мой взгляд, это весьма специфические познания. У кого есть доступ к сведениям такого рода? — продолжила она, снова став невозмутимой.

— Это не секрет. Любой, имеющий…

Я осекся.

— Имеющий криминалистическую подготовку? — закончила за меня Джейкобсен.

— Да, — подтвердил я.

— Например, криминалист-антрополог?

— Или криминалист-археолог, или патолог. И еще с десяток криминалистических дисциплин. Любой, кто сподобится заглянуть в учебники, может найти эти сведения. Это вовсе не означает, что вы должны указывать пальцем на всех, кто работает в этой сфере.

— Я ни на кого не указываю.

Последовавшее молчание было каким угодно, только не уютным. Я пытался найти способ его прервать, но настроение Джейкобсен вовсе не располагало к легкой болтовне. Я уставился в окно, чувствуя себя усталым и выдохшимся. Мимо ехали машины, сверкая на послеполуденном солнце.

— Вы не очень высокого мнения о психологии, верно? — неожиданно спросила она.

Я пожалел, что вообще открыл рот, но теперь уже было невозможно промолчать.

— Я считаю, что иногда на нее слишком сильно полагаются. Она — полезный инструмент, но отнюдь не непогрешимый. Составленный Ирвингом профиль тому яркий пример.

Она вздернула подбородок.

— Профессора Ирвинга увел в сторону тот факт, что обе жертвы — обнаженные мужчины.

— А вам это не кажется важным, да?

— Что они мужчины — нет. И я думаю, вы с доктором Либерманом знаете, почему они голые.

Это заявление меня озадачило, но буквально на секунду.

— Голое тело разлагается быстрее, чем одетое, — ответил я, злясь на себя за то, что не сообразил раньше.

Она кивнула. Судя по всему, ей не меньше меня хотелось побыстрее миновать тот неловкий момент.

— И тело Терри Лумиса, и эксгумированные останки разложились сильнее, чем должны были. Так что вполне можно предположить, что оба были раздеты по одной и той же причине.

Очередная возможность для убийцы посеять неразбериху и продемонстрировать свой ум.

— Эксгумированное тело в любом случае нужно было раздеть, чтобы натыкать в него иголки, — сказал я. — А как только их вставили, стало слишком опасно хвататься за него лишний раз. И уж совершенно точно не ради того, чтобы снова напялить на него одежду. Но это не отменяет того факта, что все жертвы мужского пола.

— Все те, о которых нам известно, вы хотите сказать.

— А вы считаете, есть еще, о которых нам пока неизвестно?

Сперва я решил, что зарвался. Джейкобсен не ответила, и я напомнил себе, что она и не обязана. Я больше не имею никакого отношения к расследованию. Привыкай, сказал я себе. Ты теперь просто турист.

Но едва я собрался снять вопрос, как она пришла к решению:

— Это всего лишь догадки. Но я согласна с профессором Ирвингом, что мы находим лишь те жертвы, которые убийца позволяет нам найти. Уровень жестокости и наглая самоуверенность, которые он демонстрирует, практически наверняка указывают на то, что есть и другие жертвы. Никто не достигает такой… изощренности, за неимением более подходящего слова, с одного раза.

Мне такое раньше не приходило в голову. Весьма тревожное предположение.

Джейкобсен опустила щиток, когда после поворота солнце ударило ей в глаза.

— Какими бы ни были планы убийцы, сомневаюсь, что физические параметры жертвы для него важны, — продолжила она. — У нас есть тридцатишестилетний страховой агент, чернокожий мужчина лет шестидесяти, и — вероятнее всего — сорокачетырехлетний психолог, причем никаких явных связей между ними нет. Что указывает на то, что мы имеем дело с приспособленцем, который охотится на случайных жертв. И я думаю, ему все равно, мужчина это или женщина.

— А как быть с Ирвингом? Он-то ведь не случайная жертва. Его выбрали преднамеренно.

— Профессор Ирвинг — исключение. Не думаю, что он фигурировал в планах убийцы до своего выступления по телевидению, но как только он это сделал, убийца отреагировал мгновенно. И это дает нам кое-что важное.

— В смысле, помимо того, что он опасный псих?

Мгновенная улыбка смягчила ее черты.

— Помимо этого. Все, что мы на данный момент можем сказать: это человек, который тщательно планирует и рассчитывает свои действия. Иголки были воткнуты в тело шесть месяцев назад, до того как он оставил в коттедже отпечатки пальцев Декстера. Это указывает на организованный, методичный ум. Но случившееся с профессором Ирвингом показало, что есть у него и другие качества. Импульсивность и нестабильность. Стоит задеть его эго, и он не может с собой совладать.

Я отметил, что она уже даже и не пытается делать вид, что Ирвинг может не быть очередной жертвой.

— А это хорошо или плохо?