Читаем Доктор Чёрный полностью

Доктор Чёрный

Узенький выдолбленный сток в колодезь или, вернее, трубу не шире четверти в поперечнике… Дорн наклонился… Темно… Быть может, бездонный?..

Вверху, в потолке, точно такое же чёрное отверстие — должно быть, для воздуха. Но там, под потолком, уже начинает скопляться густая темнота. Кубики заделывают сверху и с боков, и освещена лишь нижняя половина пустоты «яйца».

А вот и тюфяк… Шёлк? Дорн уже знал, что тюфяк набит священной травою «куза».

В коридоре пели жёлтоголовые бонзы, провожавшие его сюда с кадилами и семисвечниками… «Странно! Почему люди, отрицающие забытую культуру, не обратят внимания, как много сходства в обрядах самых различных религий на разных концах земного шара?» — пришло ему в голову, и тотчас эту мысль отогнала другая, сначала показавшаяся простою и нестрашной: будет ещё время подумать над всем этим!

Да! Будет. А теперь надо смотреть… прощаться со… светом. Никогда он больше его не увидит, никогда…

Он вздрогнул и, разом метнувшись на пол, припал на колени, ударившись костяными чашками о твёрдый гранит, напряжённо вытянул шею по направлению к низенькому светлому четвероугольнику, в одном из углов которого уже повис чёрный квадрат, занимавший, по крайней мере, восьмую часть.

Он знал, что там, за гранитной стеной, так же припав на колени, стоит доктор и слушает… Слушает, не подаст ли он голос… До самой последней минуты он может отказаться, до самой последней минуты, до тех пор, пока не поставят последний кубик.

Но… никогда!.. Что «никогда»?.. Никогда он не скажет или… никогда не выйдет отсюда?

Он ещё больше вытянул шею к отверстию, словно желая выпить струившийся из него свет.

— А-а-а… А-а-а… — монотонно звучало всё тише, словно срываясь со ступенек, баюкающее пение бонз.

«Как шуршат эти кубики, когда их сдвигают, точно змеи… Что это? Остался всего один? Сейчас закроют? Эх… хорошо бы ещё минуточку… Одну минуту… Какой прелестный свет… Совершенно как золото расплавленное… Как это я раньше не замечал?.. Вот сейчас закроют… Эх… одну бы секундочку!»

Шуршанье инструментов наконец умолкло.

— Дорн! — раздался снизу, через отверстие последнего кубика, словно звучащий из-под земли знакомый голос.

Дорн знал, что доктор окликнет его ещё шесть раз. До седьмого, даже после него, он может успеть отказаться.

— Дорн!

— Ни за что! Ведь Джеммы нет… Нет…

— Дорн!

— А-а-а… а-а-а… — баюкающе затихало пение бонз.

— Дорн! — срывающимся рыданием прозвучал из-под земли голос, в седьмой раз…

Господи, как хорош этот золотой, брызжущий мягким светом кубик… Сейчас он потухнет… Вот уж начинает шуршать кубик… ближе… ближе… Но… ведь это ошибка! Ведь это же страшная ошибка! Он не подозревал, что свет так хорош, что из-за него одного, из-за этого светлого кубика, можно жить, можно терпеть какие угодно страдания… Господи!.. Зачем он спешил, зачем он не понял раньше? Но ведь время ещё не ушло! Он может крикнуть… Он позовёт… кубик светит ещё…

Быстрым, змеиным движеньем он скользнул вплотную к отверстию и раскрыл рот.

— Доктор! — хотел он крикнуть отчаянно.

Из горла не вылетало ни звука — страшное нервное напряжение лишило его голоса.

— А-а-а… а-а-а… — теперь уж чуть слышно звучало пение.

Зашуршало вот тут, совсем близко, и в тот момент, когда в мозгу Дорна молнией сверкнула мысль, что ведь он может привлечь внимание, высунув руку, — сразу вдвинулся тяжёлый гранит.

Стало темно…

1913

Нет, сударь. Ни слова (франц.).

Тысяча извинений (франц.).

Здравствуйте, как дела?! (франц.)

Как? (франц.)

Богоданный. (Прим. автора)

Тысяча чертей! (нем.)

Прощайте, мой храбрец!.. (франц.)

Дворец победы (англ.).

Кто там? (франц.)

«Жёлтые колпаки» — тибетская религиозно-мистическая секта. (Прим. автора)