Читаем Доктор 3 полностью

– Тебя подброшу, – по-прежнему добродушно бросает Котлинский, отпивая из чашки. – Форсмажор, так сказать, по вине клиники: опоздание пациента. А у неё же тот случай, когда терапию пропускать нельзя…

Котлинский с постоянством, заслуживающим лучшего применения, продолжает называть наши действия терапией, а я уже и не спорю.

– Тем более, они сейчас начали погашение дебиторской задолженности по их собственной инициативе, – продолжает прихлёбывать чай Котлинский, – так что не будем обострять. Подождём её сегодня, сколько надо.

– Что есть дебиторская задолженность? Раньше не сталкивался.

– А-а-а, да, ты ж не в курсе… Это их финансовые обязательства в наш адрес, исходя из подписанных обеими сторонами договорных обязательств.

– Ничего себе. Так у нас с ними и договор есть? – широко раскрываю глаза от удивления.

– А ты как думал? – не менее удивлённо смотрит на меня Котлинский. – Есть, как говорят по телевизору, правовое поле. Есть Гражданский Кодекс. Во всех действиях нужно стремиться оставаться как можно ближе к законодательству.

– Да по мне как-то кощунственна, – откровенно делюсь ощущениями, – сама идея поднимать тему договора в отношениях конкретно с Анной.

– Знаешь, тут не согласен, – отрезает Котлинский. – Не буду ни спорить, ни аргументировать, но именно по этому пункту предлагаю тебе лично дорасти до директора и хозяина в одном лице хотя бы компании из двадцати человек, а потом вернёмся к этому разговору. А я с удовольствием у тебя поучусь, как управлять отношениями без договоров. Со всеми… С поставщиками, клиентами, сотрудниками…

Похоже, Котлинский обиделся на слово «кощунство».

– Извините, – улыбаюсь. – Не хотел обидеть. Видимо, в силу возраста склонен недооценивать материальные аспекты. Вообще, с самого начала же договорились: управление финансами и отношениями с клиентами – не моя тема. Простите дилетанта, мне вообще не следовало выражать свою точку зрения по вопросу…

Котлинский ощутимо смягчается, подливает в обе чашки чая и тоже отыгрывает назад:

– Согласен. Знаешь, справедливости ради, ты не один такой. Недооценивающий материального… Стеклов вон – твой астральный близнец… Так что это было абсолютно правильное решение: лечит один человек, очередью и финансами управляет другой…

– Кстати. Я вот хотел спросить. Сегодня один из СГО надоумил. Игорь Витальевич, а что вы можете сказать об отторжениях при трансплантации?

Котлинский на секунду замирает с чашкой в руке, переключая мозги на другую тему, а я продолжаю:

– При трансплантации тест на совместимость какие пункты анализирует? Чтоб донорский орган реципиентом не отторгался?

– Если без длительных пояснений, то комплекс антиген-антитело, – смотрит на меня поверх чашки Котлинский. – Там сложно сходу быстро объяснить. Учитывая нашу разницу в подходах. У нас сейчас столько времени нет. Но если вопрос серьёзно задан, то давай займёмся твоим дообразованием. Стеклов так вообще счастлив будет. Только, по-моему, это тупик… Тест называется HLA. Можешь сам почитать на досуге.

– Спасибо, не надо ничего глубоко объяснять. Мне как раз в таком виде ваш ответ и годится. Я уже вижу, что, как и в случае с онкологией, наша медицина на клеточном уровне анализирует, как мне кажется, «химию», а не «физику». Уже из ваших слов вижу. Что рабочие частоты не сравниваются и не анализируются. Соответственно, сверка частот имплантируемого органа с частотами «системы» реципиента не производится. В итоге, там резонанс или его полное отсутствие – это угадайка. А далее, все терапии по подавлению отторжения имплантированного органа – видимо, корявая попытка стабилизировать частоты химическим путём… вводя в каналы коммуникации нервной системы некие «усредняющие» колебательные контуры… В виде добавок…

Лицо Котлинского, по мере моей тирады, вытягивается, потом он осторожно ставит чашку на стол:

– Ты не слишком с места в карьер? Может, лучше сначала «на кошках»? Отторжение донорских тканей – та ещё проблема… Я, честно говоря, слегка в шоке. Знаешь, есть такой «комплекс бога»…

– Знаю, – перебиваю Котлинского. – Это не проект, Игорь Витальевич, это просто попытка проанализировать сферы применения нашего… м-м-м… метода, – дальше широко улыбаюсь и продолжаю: – Пользуясь свободной минутой. Я вот совсем не понимаю, как два разных набора частот – донорского органа и реципиента – приводить к общему знаменателю. Одна из частей системы однозначно будет угнетаться…

В этот момент с извинениями входит Анна, и Котлинский, выходя из-за стола и незаметно указывая глазами на Анну, на ходу к двери завершает:

– В отличие от текущего профиля, в этом вопросе понадобится же, сам понимаешь, целая смежная клиника, ещё и за рубежом. Трансплантологи для совместных исследований – это никак не у нас…

* * *

Бокс чуть не накрывается медным тазом.

Сергеевич в зале смешно вертится перед зеркалом, с разных сторон рассматривая, как на нём сидит новый костюм, с которого даже не спороты этикетки.

Зеркала в залах бокса, как и в танцевальных, большие: во всю стену, от потолка до пола.