Читаем Дохлые рыбы полностью

С каждым кругом патрон бежал все быстрее. На третьем круге торговка подала ему знак, на четвертом он посмотрел на нее. Тогда она задрала плиссированную юбку и увидела, как лицо патрона стало фиолетовым, потом черным, потом вспыхнуло ярким пламенем. Он бежал, не сводя глаз с того, что она ему показывала, и упал, запутавшись в шланге, по которому шла вода в подвале крысами. Падая, он ударился лицом о большой камень, и тот вошел ему в лицо как раз между скул, проломив нос и челюсти. Патрон дергался от боли, его ноги скребли о землю, оставляя две канавки. Постепенно его башмаки стерлись, и в канавках появились следы толстых пальцев, которыми он пытался удержать носки.

Торговка перцем закрыла калитку и, насмешливо тряхнув кисточкой колпака, пошла своей дорогой.

VI

Помощник тщетно пытался открыть дверь вагона. В поезде было очень жарко, и, выходя на улицу, пассажиры простужались и схватывали насморк: так машинист помогал своему брату — торговцу носовыми платками.

Весь день помощник корпел в пруду, и хотя добыча была ничтожной, сердце его переполняла радость: он решил убить патрона. На этот раз ему удалось раздвинуть створки двери, потянув их вверх и вниз. Он понял, что начальник при фуражке, скверно посмеявшись над ним, положил дверь набок. Довольный, что не попался в эту скверную ловушку, помощник легко спрыгнул на платформу. Он опустил руку в карман и тут же нащупал кусок гофрированного картона, который надо было показать при выходе. Он пошел к вышеупомянутому выходу, где стоял невзрачный человек. В нем он узнал вчерашнего контролера.

— А у меня фальшивый билет, — сказал помощник.

— Что? Фальшивый билет? — спросил контролер. — Дайте взглянуть.

Помощник протянул билет контролеру. Тот стал рассматривать его с таким вниманием, что фуражка сдвинулась и наползла ему на уши.

— Ловко сделано, — сказал контролер.

— А ведь он из картона.

— Да ну? — удивился контролер. — Ни за что бы не поверил.

— И подумать только, что патрон дал мне его вместо настоящего… — сказал помощник.

— Настоящий стоит всего двенадцать франков, а такой значительно больше.

— Сколько же?

— Тридцать, — сказал контролер и сунул руку в карман таким привычным жестом, что помощник заподозрил его в дурных наклонностях. Но контролер всего лишь вынул три фальшивые десятифранковые бумажки, раскрашенные коричневой краской.

— Вот вам за билет, — сказал он.

— Деньги, конечно, фальшивые? — спросил помощник.

— А как вы думаете? Что же, я дам вам за фальшивые билеты настоящие деньги?

— Нет, не дадите, — сказал помощник, — но и я свой билет вам не дам.

Он напружинился и с размаху ударил тощим кулаком контролера при фуражке так, что содрал ему кожу с половины лица. Контролер взял под козырек и, падая по стойке «смирно», ударился локтем о цементную платформу, выложенную шестиугольными плитками, сверкавшими как раз в этом месте синим фосфорическим блеском.

Помощник перешагнул через тело и пошел дальше. Переполненный ясной и теплой радостью жизни, он быстро поднимался по тропинке. Он отстегнул сачок и, цепляясь им за железные столбики, на которых была натянута вдоль тропинки железная сетка, стал подтягиваться на локтях и легко скользить среди острых камней. Когда он поднялся на несколько метров, сетка сачка отлетела, и осталось одно проволочное кольцо; он решил задушить патрона этим кольцом.

Помощник быстро добрался до калитки и толкнул ее безо всяких предосторожностей. Он рассчитывал, что удар током еще больше распалит его гнев, но удара не последовало, и он остановился. У крыльца лежала какая-то бесформенная туша и едва шевелилась. Он побежал туда по аллее. Ему не было холодно, наоборот, кожа горела, и он вдыхал запах своего грязного тела, отдающего солнцем и тараканами.

Он напряг дряблые мускулы, и пальцы его судорожно сжали бамбуковую ручку сачка. «Наверное, патрон кого-то убил», — подумал он.

Узнав темный костюм и крахмальный воротничок, он в недоумении остановился. К этому времени голова патрона представляла собой лишь черноватую массу, а ноги еще дергались в двух глубоких бороздках.

Помощником овладело нечто вроде отчаяния. Он дрожал всем телом, возбужденный гневом и жаждой убийства. В смятении он озирался вокруг. Сегодня он решил выложить патрону все, ему надо было выложить все.

— Зачем ты это сделал, свинья?

В равнодушном воздухе разнесся его надтреснутый слабый голос: «Свинья!»

— Свинья! Подлец! Сволочь! Дерьмо! Вор! Мерзавец! Сволочь!

Он плакал, потому что патрон не отвечал. Он ткнул в спину патрону бамбуковой ручкой сачка.

— Отвечай, старый хрен! Ты опять всучил мне фальшивый билет!

Он налег всем телом на ручку сачка, и она прошла сквозь разрушенную ядом ткань. Он вертел ручкой, как стержнем гироскопа, пытаясь выгнать наружу червей.

— Билет фальшивый, подстилка вонючая, и я же плачу тридцать франков штрафа! А я есть хочу! Где мои пятьдесят франков за сегодня!

Патрон уже почти не шевелился, а черви не выползали.

— Я хотел тебя убить, сволочь проклятая. Я должен был тебя убить, мерзавец! Где мои деньги, а?