Александр Лонс

ДОГОВОР

Часть I

КРУГ

ПРОЛОГ

В тот день у меня на работе не происходило чего-то особенного, и день никогда бы мне не запомнился. Я занимался своими обычными служебными обязанностями. Ругался с бухгалтерией из-за неоплаченных счетов за Интернет; в энный раз объяснял нашему главбуху, что такое информационный канал и зачем за него надо платить; вскрывал пароль, забытый установившим его сотрудником, и составлял заявку на нужное мне оборудование. Чуть позже я безуспешно пытался доказать кому-то из наших, что ста долларов никак не хватит для покупки нового компьютера, а старый первый «пень», с его процессором в сотню мегагерц, невозможно модернизировать, а процессор — это не компьютер без клавиатуры и монитора, а такая микросхема. Все было как обычно. Я уже собрался заняться сетевыми глюками, как принесли почту. Бумажную, из нашей канцелярии.

Кроме всяких рекламных проспектов и приглашений на какие-то многочисленные конференции и семинары, там оказался пакет с компакт-диском. Это был обычный мини-CD, а на нем — один-единственный файл — dogovor.doc. Но в конверте, рядом с диском, оказались две бумажки, исписанные от руки с двух сторон знакомым мелким почерком. Вот эта записка, один к одному:

«Сань, привет!

Сначала я должна тебе кое-что объяснить. У нас с тобой было несколько довольно приятных минут, и ты всегда хорошо меня понимал. Ты явно о чем-то догадывался, но сам даже отдаленно не представлял, с кем имеешь дело!

Еще с детства я чем-то отличалась от обычных детей, и многие люди отмечали мою чувствительность и интуитивность. Интересно, что многие говорили, что я странная и вообще не похожая на других девочка. Причем так говорили друзья и враги, взрослые и дети, знакомые и незнакомцы. Иногда мне казалось, что кто-то мешает мне жить. Этот „кто-то“ хихикает внутри меня, с легкостью управляя моими поступками и речами, мешая мне существовать и поступать так, как я того хочу. Меня также очень пугали мои царапины, ведь не все они обыкновенные. Они появлялись внезапно, так бывает у многих, но, согласись, когда видишь новый шрам на половину руки, глубокий, болящий, но пятидневной давности… Мне тогда было очень страшно. Еще многие подмечали странность моих глаз. По-моему, они обычные, но люди говорили, что они очень красивые, и блестят как у ведьмы. Я не знала, какие глаза должны быть у ведьмы, поэтому очень обижалась.

Мне тогда безумно хотелось, чтобы кто-то ответил мне на вопрос — кто я? Я не знала, куда идти, что делать, так как я не знала кто я — человек или нет, почему со мной случается то, что случается, кто мною играет и почему?