Читаем Дочки-матери полностью

Тамаре очень захотелось посмотреть на выражение лица растерянной девушки, поэтому она метнулась в своем бледно-розовом халате к трюмо, что стояло в прихожей. Грохнула на него чашку с недопитым чаем и подпрыгнула обратно к двери. Она прильнула к глазку в двери и рот ее расплылся в гаденькой улыбочке до ушей.

Вика же пребывала в полнейшем шоке.

Она стучала кулачком в собственную квартиру и пробовала убедить Тамару открыть дверь:

– Тамара Никитична, это уже ни в какие ворота не лезет! Немедленно откройте дверь, иначе я буду вынуждена вызвать полицию! Это моя квартира, ничего не перепутали?

– Не вызовешь! – ухмыльнулась Тамара. – Сама виновата, я же говорила тебе, что на улице темно, надо было дома сидеть! Вот и стой теперь за дверью до самого утра! В следующий раз неповадно будет гулять!

Знала прожженная женщина, что такие благовоспитанные девочки-припевочки, как Вика, к самым крайним мерам (таким как полиция) прибегают лишь в исключительных случаях. Обычно эти "Вики" все проблемы пытаются решить полюбовно. Боятся обидеть. И потом, Тамара была полностью уверена в том, что девчонка не станет звонить своим родителям чтобы пожаловаться. Не захочет им отдых портить!

– Да что же это такое-то, Тамара Никитична! – снова безрезультатно попыталась повлиять на соседку Вика, – Не надо меня воспитывать у меня для этого есть моя мама!

Тамара прикинулась глухой и прильнула к глазку. Она ждала, когда наконец, начнется вторая часть ее "хитроумного" как ей казалось, плана.

Дверь квартиры напротив открылась и на лестничную площадку вышел Витька. (Сын).

– Вика? Чего кричишь? – услышала Тамара голос сына. – Что случилось!

– Да мама твоя, Тамара Никитична зачем-то заперлась изнутри и не впускает меня домой! – донесся и голос Вики.

– Ну… Бывает. У меня пока посиди. Чаю вместе попьем, – нашелся Витька.

– Нет уж, спасибо! – возмущенным тоном громко выдала Вика.

Тамара услышала цокот ее каблучков. Девушка убежала по лестнице вниз. Тамара только вздохнула тяжко.

– Ишь, гордая какая. Витька ей помощь предложил, а она нос воротит! Ничего, дожмем мы тебя, наша будешь!

– Что-ли выходи, мать! – пнул дверь Витя. Тамара открыла дверь.

– Вишь, странная она какая. Надулась, убежала. Не надо мне ее в жены сватать, – высказался недовольно Витя. – Как с такой потом жить? Она ж вон какая несговорчивая. Намаюсь!

– И то правда, – задумчиво произнесла Тамара.

Лексей постучал в дверь – та отперлась сама, приглашая его войти своим мягким скрипом.

Он и вошел, аккуратно сняв с ног калоши и поставив их у порога.

Сразу за дверью начиналась большая комната, огороженная белёной печкой из кирпича. Скамейки вдоль стен, на скамейках – вёдра, банки, разный хозяйственный "хлам" типа рабочих рукавиц и старых инструментов.

Эту избу Лексей помнил: когда-то в ней жили родители Любки-невестки. С тех пор в избе мало что изменилось: все те же старые скамейки и печь, все те же тканные половики на рыжем деревянном полу.

– Кирьян? – негромко позвал сына Лексей. Никто не откликнулся, поэтому он снова позвал:

– Люба?

– Спят они, деда! – выбежал к Лексею Колька, мальчонка лет пяти.

– Как спят, время-то уж одиннадцать? – удивился Лексей.

Мальчонка пожал плечами.

За печью что-то брякнуло, а потом загремели, падая на пол с громким грохотом то-ли крышки от кастрюль, то ли жестяные банки.. Лексей поспешил на шум и увидел второго мальчонку. Трехлетний Мишка был весь чумазый: в печку лазил, видать, испачкался. Лексей взглянул на печь и убедился в том, что так и было: дверца печи была открыта. Лексей и внутрь печи не поленился, заглянул: там лежала уже заготовленная кем-то скомканная газета, на полу возле печи – спички рассыпаны.

– Никак печь топить удумали? – строго поинтересовался Лексей у старшого мальчонки. Колька отвёл глаза.

– Яйца пожарить хотел.

Лексей только губы поджал.

– Мамка-то каши вам не сварила что ль?

Колька промолчал, только обиженно губы покривил, чтобы не заплакать.

– Ну собирайся, иди штаны надень, да пойдем к бабе в гости, – велел Кольке Лексей.

Пока старший мальчонка побежал искать штаны, Лексей подхватил младшего на руки и прошел в залу. Там встал у второй печи, прокашлялся для приличия и окликнул невестку:

– Любка? Пацанов не теряй, я их забрал если что. К нам забрал. Как проснетесь, приходите на обед. Бабка рагу с курицей готовит.

Дождавшись шумного вздоха и сонного "угу", Лексей вышел из залы на крыльцо.

Пока ждал Кольку, оглядел двор. Тот крапивой зарос, лебедой. Тут и там валяются старые колеса, дырявые вёдра, кирпичи да чурки. Видно, что нет в этом доме хозяйской руки и оттого так тоскливо стало старику, что хоть плачь!

– Деда, я готов! – крикнул Колька, выбегая на крыльцо.

Штанишки на нем старенькие, вытертые. На ногах сандали облезшие, большего, чем нужно размера.

– Пошли. Вот Маринка с Настёнкой обрадуются, – балагурил по дороге с детьми Лексей.

Не внуки они ему. Когда сын, Кирьян, с разведёнкой Любаней сошёлся, Лексей самый первый его от такого неразумного шага отговаривать кинулся.