Читаем Дочери Ганга полностью

Ты не поверишь, Эйприл, но я тоскую по Лондону, по тем временам, когда мы жили в пансионе. Здесь у меня нет ни одного близкого человека. Что толку в богатстве? У меня не осталось никакой надежды на то, что я кого-либо полюблю и что кто-то полюбит меня. Твоя подруга Грейс».

– На каждом этаже находится по два коридорных надзирателя, на центральном посту сидит дежурный, а на вышках – часовые, – сказал Санджит.

– Мне кажется, нам не удастся сбежать без посторонней помощи, – заметил Арун.

Собеседник не ответил, как случалось уже не однажды. Аруну всегда казалось, что он знает намного больше, чем говорит.

Стояла жаркая, влажная, душная ночь. До того времени, когда раздастся привычный грохот отворяемых и запираемых металлических дверей, оставалось несколько часов, а сейчас лишь кто-то где-то кашлял, храпел или стонал.

– Что мне делать с куском жести, который ты мне передал? – спросил Арун.

– Если его наточить, он станет острым как бритва.

– А как это сделать?

– Шлифовать о стену. Только осторожно, пока в коридоре никого нет.

– А что потом?

– Не спеши. Сначала надо сделать эту работу.

Аруну нравилось, что Санджит умеет внушать человеку спокойствие и уверенность в себе, равно как подчинять чужую волю.

Он рассказал, что англичане отняли у клана, возглавляемого Дамаром Бхайни, почти всю землю, потому что раджпуты не смогли предъявить на нее документы, а то, что осталось, обложили непомерным налогом – даже пустоши, на которых ничего не росло.

– Какие документы, если клан владел землей на протяжении многих веков! – в сердцах заметил Санджит.

Арун понимал, что, если он хочет отправиться вслед за этим человеком, ему придется идти неведомо куда и заниматься неведомо чем, но это его не пугало. С некоторых пор мало что вызывало в нем истинное волнение.

Вспоминая о Соне, он думал о том, что значит ощущать опьяняющий трепет любви и жизни, иметь все и в то же время всегда чего-то желать. Сознание того, что такое никогда не повторится, превращало его сердце в камень.

Ему наконец сообщили приговор: повешение. Никакого суда не было – в отношении индийцев, совершивших преступление против англичан, этим никто не утруждался. Все должно было произойти тут же, в тюремном дворе, а когда – об этом Аруну никто не собирался заранее докладывать.

– Мой приговор будет таким же. При аресте я убил нескольких англичан, так что мне не миновать смерти, – сказал Санджит.

Арун был поражен услышанным: этот раджпут был истинным воином!

Приближалось утро. Скоро послышится тяжелый металлический скрежет, а затем – лязг отпираемых дверей, громкая ругань надзирателей и приглушенный гул голосов заключенных, в котором невозможно разобрать отдельных слов.

Арун принялся потихоньку точить пластинку, рискуя привлечь внимание коридорного надзирателя странным шуршанием. Молодой человек понимал, что он нужен соседу постольку-поскольку, если нужен вообще. Он боялся выдать свой план, потому что Санджит вполне мог воспользоваться им в одиночку.

Через несколько дней, когда все было готово, Санджит сказал:

– Теперь надо дождаться ненастной ночи.

Арун подумал о муссонах – воистину божьем даре, когда льющиеся с небес потоки воды поили изнывающую от жажды землю и все живое на ней. Прежде он, как и другие индийцы, с радостью встречал это время, но теперь вспоминал, что в период дождей погибла Сона.