Я открыла дверь и вошла. В комнате было темно, сладковато пахло курениями. Когда глаза привыкли к темноте, мне показалось, что я попала в другой мир. Полы были выстланы персидскими коврами, а на стенах висели прекрасные китайские свитки с изображениями журавлей и гор с заснеженными вершинами. В центре комнаты стоял массивный письменный стол из красного дерева с толстыми изогнутыми ножками. Перед ним размещались два таких же стула с вышитыми подушками. За столом, скрытый тенью, сидел толстый человек в бордовом смокинге. Он держал в руке длинный мундштук с тонкой сигаретой, от которой шел дым.

Я подошла к столу и поклонилась. Мужчина жестом показал мне на стул перед столом.

— Как тебя зовут, женщина? — спросил он хрипловатым голосом без всякого китайского акцента.

— Хон Чжэ Хи, — ответила я.

Толстяк кивнул:

— Клан Хон. С Севера. В основном фермеры, если я правильно понимаю. — Он затянулся; кончик сигареты засветился оранжевым.

— Да, у моей семьи была ферма возле Синыйчжу.

— Синыйчжу. Не очень мне нравится этот город. — Он запрокинул голову и выдохнул дым к потолку. — Мне больше нравится китайский Даньдун по ту сторону реки Ялуцзян[14]. Там начинается Великая Китайская стена, а на острове Вэйхуа есть чудесный парк. Я так понимаю, у тебя есть сестра, и ты хочешь ее найти.

— Да, господин доктор, — сказала я. — В отделе семейного реестра нашлось письмо от нее. Мне кажется, моя сестра может находиться в Синыйчжу. Я хочу отправить ей письмо.

Доктор У навис своим массивным телом над столом из красного дерева, и его круглое лицо выплыло из тени. Глаза у него были мутные и безжизненные.

— Доставить письмо на Север очень дорого. Мы не знаем, где твоя сестра и жива ли она вообще. Придется прятаться от властей по обе стороны границы. Все это очень… сложно.

— Я понимаю.

Он снова откинулся назад, скрывшись в тени, и затянулся сигаретой. Потом наклонил голову характерным жестом слепого с рождения человека.

— Если я соглашусь взяться, это обойдется тебе в двести тысяч вон, или тысячу американских долларов, если угодно. И никаких гарантий. Скорее всего, твоя сестра умерла. В гражданскую войну погибло очень много корейцев. Ты уверена, что хочешь попытаться?

— Да. Думаю, я смогу достать деньги.

Толстяк снова затянулся.

— Где ты возьмешь такие деньги, женщина?

— Я работаю в строительной компании «Гонсон».

— И что ты там делаешь?

— Я переводчица.

— С каких языков?

— С японского и английского. И по-китайски я тоже говорю.

— Впечатляюще, — сказал доктор У. — Когда вы с сестрой потеряли друг друга?

Я уставилась в тень, на массивную фигуру доктора У. Колебалась я недолго и в итоге ответила:

— Мы были женщинами для утешения в Донфене. Японцы обманом заманили нас туда. Я думала, сестру убили, но, как я уже сказала, сегодня мне стало известно, что она жива.

Доктор У ткнул в мою сторону сигаретой.

— Сомневаюсь, что ты достаточно зарабатываешь переводчиком в «Гонсоне», но если найдешь деньги, я тебе помогу. Когда соберешь нужную сумму, приноси ее сюда вместе с письмом и всей информацией, которая у тебя есть о сестре. Если мы ее найдем, то свяжемся с тобой.

— Сколько времени это займет? — спросила я.

Доктор У наклонился вперед, так что мне снова стали видны его безжизненные глаза.

— Много месяцев, — ответил он, усмехнувшись.

— Спасибо, господин доктор. — Я поклонилась и поспешила прочь.

На улице я села в поджидавшее меня такси и дала водителю адрес своей квартиры. По пути я обдумывала странную встречу со слепым китайцем доктором У, который должен был помочь мне найти Су Хи. Двести тысяч вон. Такой суммы у меня не было, но я знала, у кого ее достать.

ГЛАВА СОРОКОВАЯ

Мы с Чхоль Соном планировали нашу свадьбу за обедом в одном из новых дорогих ресторанов Итхэвона. Стеклянный фасад выходил на улицу Кённидан, полную магазинов и ресторанов в американском духе. Несмотря на холод, на узких тротуарах было полно молодежи, глазевшей на витрины и одетой в основном в западном стиле. Многие парочки прижимались друг к другу, чтобы согреться; раньше корейцы так себя не вели. Южная Корея становилась современной страной, и люди тоже менялись. Я знала, что это неизбежно, но жалела, что мы теряем наше национальное наследие.

Когда мы пришли в ресторан, Чхоль Сон заказал бутылку сливового вина и обед из нескольких блюд. Официант расставил перед нами на низком столике тарелки с закусками. Мы сидели на подушках совсем близко друг от друга. С тех пор, как я согласилась выйти замуж за Чхоль Сона, он стал держаться прямее и выше поднимать голову. Оспины у него на лице стали не так заметны, и даже одежда сидела лучше. Он больше не краснел и стал увереннее держаться, когда разговаривал со мной.

Чхоль Сон отпил вина.