Мне тоже после еды хотелось спать, но я слышала, как в баре внизу собираются американские солдаты, и знала, что надо сразу начинать зарабатывать деньги. Я оставила Су Бо и, спустившись по лестнице, вышла на единственную в кичжичхоне улицу. В конце ее мостовая была заасфальтирована, там находились ворота на военную базу, а на высоком шесте развевался американский флаг. Надпись над входом гласила: «Кэмп-Хамфрис». Вдоль всей улицы выстроились обшарпанные бары, рекламирующие секс с кореянками. На одном было написано: «Самые дружелюбные девушки в лагере!» Другой обещал, что девушки из этого бара «исполнят самые буйные ваши фантазии». Как же я до такого дошла? Мне казалось, все это в прошлом, но вот где я оказалась в итоге. Оставалось только мечтать, что когда-нибудь станция утешения все-таки перестанет меня преследовать.

Я миновала несколько зданий и зашла в портновскую мастерскую, располагавшуюся в длинном узком помещении. Там работал за швейной машинкой лысеющий мужчина в очках без оправы.

— Наряд нужен? — спросил он, не поднимая головы.

— Да, сэр.

— Ты из какого бара?

— «Красотки по-американски».

Мужчина посмотрел на меня поверх очков.

— Тебе хорошо бы выглядеть помоложе, — сказал он. — Советую короткое черное платье.

— Нет, — ответила я, — этим я заниматься не собираюсь.

Он покачал головой и рассмеялся, потом указал в глубину мастерской:

— Можешь выбрать любую модель с той стойки. Цена в долларах. За подгонку беру дополнительно. — Он снова занялся шитьем.

Я пошла к стойке с одеждой. Там были развешаны на металлических вешалках самые разные соблазнительные женские наряды: длинные вечерние платья и короткие платьица в блестках, несколько японских кимоно и даже американский ковбойский наряд. В конце висела зеленая юката с красивым узором из белых и розовых цветов.

Я провела рукой по прохладному зеленому шелку юкаты и попыталась придумать другие варианты заработка. В голову ничего не приходило. Я чувствовала себя в ловушке, будто мне некуда бежать — прямо как в Донфене. Но если я тут останусь, то смогу ненадолго спрятаться и прокормить Су Бо. У меня будет крыша над головой, и если я поднажму, то, возможно, сумею отработать образовавшийся сейчас долг. Тогда я смогу переехать в Сеул, как только все успокоится и мне позволят там жить.

Я отвела взгляд от юкаты и стала искать более подходящий наряд. На стойке нашлось простое синее платье длиной до колена, примерно моего размера. Стоило оно тридцать долларов — дешевле всех. Я взяла его и предъявила лысеющему мужчине. Он поднял взгляд от швейной машинки.

— Ты точно хочешь эту дешевку? Гораздо лучше будет взять…

— Я хочу это, — перебила я.

Мужчина пожал плечами.

— Ладно, дело твое. Как тебя зовут?

Я назвалась, и он записал мое имя.

— Я запишу платье на твой счет в баре, — сказал он, возвращаясь к шитью. — Удачи.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

Когда я вернулась к себе в комнату, Су Бо крепко спала. Я достала из сумки одеяло и постелила его на полу в уголке, потом взяла Су Бо на руки и переложила на одеяло. Она забормотала во сне и перекатилась к стене. Под платьем было видно, как у нее выпирают кости, но у меня полегчало на душе оттого, что она опять хорошо спит.

Я достала из вещмешка тряпку и протерла окно и пол. Получилось не так чисто, как хотелось бы, и я решила, что позже уберусь более тщательно. Фотографию своей семьи я поставила у постели. Потом я взяла вещмешок, чтобы засунуть его под кровать. Клапан открылся, и я увидела гребень с двухголовым драконом, завернутый в грубую коричневую ткань. Я достала сверток, раскрыла его и уставилась на гребень. Проведя пальцем по крошечным пластинкам слоновой кости, из которых был сделан дракон, я задумалась, сколько стоит такая вещь. Может, если его продать, мне хватит денег, чтобы добраться до Сеула и прожить там некоторое время, пока не найду работу. В конце концов, у меня же дар к языкам, а я слышала, что Южная Корея будет восстанавливаться с помощью Америки. Должны же мои способности кому-нибудь пригодиться.

Но я обещала Су Хи и Чжин Мо, что буду жить дальше и расскажу их историю. И обещала сохранить гребень. Так что я сунула его обратно и запихнула вещмешок под кровать. Выйдя в коридор, я пошла в ванную комнату и как следует вымылась. Расчесав волосы, я задумалась, как их уложить. В конце концов я решила, что лучше не привлекать к себе внимания, поэтому просто заплела косы. Потом я надела синее платье, таби и дзори и пошла вниз, в бар «Красотки по-американски».

Зал выглядел точно как в американских вестернах. Фанерные полы побурели от пролитого пива и сигаретного дыма. За длинной хлипкой барной стойкой висела красно-белая эмблема Восьмой армии США. По залу были расставлены грубые, криво сколоченные столы, а большое грязное окно выходило на единственную улицу кичжичхона. Музыкальный автомат играл джаз, какой-то солдат танцевал щекой к щеке с молоденькой кореянкой. Пахло скисшим пивом.