Читаем Доченька полностью

— Лизон, Поль! Домой сейчас же! И почему Ману плачет?

Внезапно повисла тишина. Норбер и Франсуа, хихикая, унеслись прочь. Они знали, что Мари не одобряет рогаток, считая их слишком опасной игрушкой. Лизон взяла за руку Матильду. Девочка отчаянно отбивалась, пиная сестру ногами. Поль подбежал к матери:

— Мама, мы так хорошо играли!

Мари молчала. Она обняла Матильду и, осмотрев ее со всех сторон, спросила озабоченным тоном:

— Дорогая, где у тебя болит? Мне показалось, ты плакала!

Девочка, шмыгая носом, сказала плаксиво:

— Это Поль меня удалил! Больно! По голове!

— Если ты не обманываешь, я его накажу. Нельзя обижать тех, кто младше и слабее тебя, ты ведь знаешь это, Поль?

Поль, довольно щуплый для своих восьми с половиной лет, стал отчаянно защищаться:

— Мама, так нечестно! Ты всегда защищаешь Ману, а она злая! Она поцарапала бедную Лизон…

Мари на секунду закрыла глаза. Справляться с детьми, не ощущавшими твердую руку отца, становилось все труднее. Исключением была, пожалуй, Лизон — ласковая и послушная девочка. К счастью, у них был дедушка Жак, который при случае мог и прикрикнуть, поэтому дети перед ним робели. Он один мог добиться от Матильды послушания.

— Домой, и быстро! Ужин уже готов.

Лизон и Поль последовали за ней. Щечки у ребят раскраснелись от игр, но лица были грустные — им было не по душе видеть любимую мамочку в плохом настроении. Что до Матильды, то маленькая вредина, сидя у матери на руках и надув губы, торжествующе поглядывала на брата и сестру.

* * *

— Это невыносимо! Наверное, мне так плохо из-за духоты! Этой ночью обязательно будет гроза…

Мари говорила шепотом, из страха разбудить наконец уснувших детей. В шелковой ночной рубашке она лежала на кровати. Сквозь открытое окно в комнату вливался чудесный аромат — изысканный коктейль запахов зацветшей липы, роз и лилий.

Молодая женщина занимала одну из двух спален отдельной квартирки, расположенной на втором этаже здания приюта. Нанетт с Жаком обитали во второй спальне, отделенной от гостиной и просторной кухни миниатюрной прихожей. Для семьи из шести человек квартирка была маловата, но во времена, когда Пьер был жив, было еще хуже.

Мари предпочла забыть об этом периоде своей жизни. У мужа, стоило ему ее увидеть, было на уме одно — удовлетворить свои мужские потребности. Присутствие детей его не стесняло, в отличие от Мари — она была категорически против. Постоянные отказы провоцировали немногословные ссоры, и Мари, снова и снова наталкиваясь на холодную ярость супруга, отчаивалась все больше, но все же не могла дать ему то, чего он хотел.

«Пьер, наша совместная жизнь не удалась! Когда я поняла это, мне захотелось умереть. Я наделала столько ошибок! И от осознания этого мне так больно!»

Мари встала, ощупью нашла на прикроватном столике свечу. Стараясь ступать как можно тише, она укрылась в чуланчике, где стоял гладильный стол.

«Я напишу Адриану ответ! Я должна сделать это! Я больше не могу молчать!»

Приняв решение, она решила не отступать. Одиночество душило ее.