Читаем Доченька полностью

— В комнатах нужно подмести, потом смахнуть пыль с мебели. Раз в месяц мебель следует натирать воском. Окна всегда должны быть чистыми. Золу выносит Алсид, но печи в комнатах ты можешь чистить самостоятельно.

Мари прекрасно помнила, какой восторг ощутила, попав в просторную комнату, обшитую светлыми дубовыми панелями. При виде многих сотен аккуратно расставленных на полках книг она испытала острое чувство обиды — как если бы ее лишили чего-то, что она всегда очень любила. Какое сокровище хранится в этой комнате, и как бы ей хотелось обладать им!

Жан Кюзенак, должно быть, перехватил ее зачарованный взгляд.

— Мари, раз ты умеешь читать, я разрешаю тебе пользоваться моей библиотекой. Романы по твоему возрасту стоят на этой полке…

Всегда такая робкая, Мари не сдержала восторженного восклицания:

— Благодарю вас, мсье! Для меня это такое удовольствие!

Мсье Кюзенак улыбнулся, и вид у него был довольный. Он внимательно смотрел на девочку, и ей показалось, что еще секунда — и он шагнет к ней, сделает что-то, что разрушит невинное очарование этого момента. Но он, наоборот, отступил назад и ничего не сказал. Мари очень удивилась, не услышав указания, которое наверняка не преминул бы отдать любой хозяин: «С книгами будь очень осторожна, и не забывай, что на первом месте стоит работа…»

Девочка очень скоро поняла, что Жан Кюзенак совсем не тот «хозяин», каким она его себе представляла.

* * *

Мари вышла из столовой и направилась в кухню. Там она подняла крышку кастрюли и добавила в кушанье щепотку перца. Теперь уже шестнадцатилетняя, Мари открыла для себя прекрасное средство от скуки — совершенствование своего кулинарного мастерства.

На первых порах Амели Кюзенак настороженно относилась к попыткам новой служанки внести разнообразие в привычное меню, но вскоре она оценила более изысканную кухню. Со временем она стала реже выражать девочке свое презрение, а иногда даже приходила в кухню, садилась и с удовольствием наблюдала, как та работает.

В первые месяцы пребывания на новой службе Мари казалось, что ей никогда не переделать всю работу по дому. Дни пролетали для нее, как одно мгновение.

Девочка вставала в шесть утра, быстро приводила себя в порядок, надевала фартук и спускалась готовить завтрак, который должна была подать к восьми. В семь часов в кухню с сияющими от радости глазами входил Пьер. За чашечкой напитка из корней цикория дети немного болтали, а потом мальчик возвращался на ферму. Мари же принималась за уборку по заведенному порядку: сначала в столовой, затем в гостиной, в спальне мадам Кюзенак и только потом — лестницы и вестибюль.

Хозяин и хозяйка дома спали в отдельных комнатах, что очень удивляло девочку. Жан Кюзенак строго-настрого наказал прислуге: никто не смеет заходить к нему в спальню без его разрешения.

После полудня Мари мыла посуду, подметала задний двор, стирала полотенца. По многу раз в день ей приходилось доставать из колодца воду — тяжелая работа, которую на ферме всегда выполнял Пьер.

Вечером, несмотря на усталость, Мари с нетерпением открывала очередной роман, сгорая от желания узнать, что же случится с героями дальше. Перелистывая страницы, девочка знакомилась с далекими странами, особенностями парижской жизни, любовными перипетиями, узнавала слабые и сильные стороны человеческой натуры…

В воскресенье после полудня для Мари наступало прекрасное время полной свободы. Девочка рвала на лугах цветы и прятала букетики под изгородью, а на обратном пути их забирала. Нанетт и Пьер поджидали ее у фермы. Мальчик шел вместе с ней в городок, а его мать, наскоро обняв «свою крошку», довольствовалась тем, что торопливо пересказывала ей последние сплетни.

Когда Мари думала о Пьере, ее сердечко начинало стучать чаще. Худенький мальчик превратился в высокого широкоплечего юношу, гордящегося пробивающимися уже усиками.

А вот Жан Кюзенак поглядывал на сына своих фермеров с беспокойством. Чтобы быть поближе к Мари, Пьер в апреле попросил муссюра взять его вместо Алсида ухаживать за лошадьми. Кроме того, он заявил, что ему вполне по силам заготавливать дрова.

На просьбу юноши хозяин ответил категорическим отказом:

— Алсид знает моих лошадей лучше меня самого. Ему всего пятьдесят, и он на работу не жалуется. Когда ты мне понадобишься, Пьер, я тебя позову. А пока продолжай помогать отцу…

Вечером в кухне господского дома разочарованный Пьер рассказал об этом разговоре Мари и добавил сердито:

— Он ревнует, наш мсье Кюзенак! Поклянись, Мари, что он относится к тебе уважительно и не просит ни о чем нехорошем!

— Клянусь, Пьер! Он очень добр ко мне.