Читаем Дочь вне миров полностью

— Ой. Я тоже так сначала подумал. Но! — Ее темные глаза загорелись. — Знаешь ли ты, что когда бабочки вьют кокон, их тела полностью растворяются? Они просто становятся липкой гусеничной слизью с парой смешанных органов. У них даже нет мозга.

Я сморщил нос.

— Это отвратительно. Как ты это узнала?

Я почти боялся ответа, поэтому вздохнул с облегчением, когда она ответила:

— Я читала об этом.

Затем она добавила:

— Но я не думала, что это звучит верно, поэтому я разрезала кокон пополам в доме тети Лизары. И это было верно! Просто слизь.

— Мама и тетя Лизара, должно быть, были в восторге.

— Мама говорила, что мне не хватает социальной грации.

— Она и мне так говорит.

Забавно, потому что нашей маме тоже не хватало «социальных граций», как бы она ни пыталась притворяться иначе.

— Ой! Я почти забыла! — Кира отложила жука, отвлеклась и ухмыльнулась мне, щелкнув пальцами. Потом нахмурилась, когда ничего не произошло.

Еще один щелчок.

И третий — выпустивший небольшое облако голубых искр. Она повторила себя, создав чуть большее скопление света, похожее на маленький осколок молнии.

— Хорошо правда? Я тренировалась.

Я улыбнулся, несмотря ни на что. Единственный Владелец в нашей семье. Это казалось уместным. Подходящим и немного пугающим.

— Ты уже начала думать о том, что будешь делать на тренировках?

Морщина пересекла переносицу, как будто я задал ей глупый вопрос. Еще одно выражение, которое я узнал как принадлежащее мне в первую очередь.

— Я пойду в армию, как ты и Нура.

Моя улыбка исчезла.

Шесть месяцев назад я без колебаний посоветовал бы ей пойти по моему пути. Черт, именно это я и сделал, когда она впервые начала проявлять признаки Владельца — у меня не было причин не делать этого. Военные мне понравились. Понравилась структура, как и соревнование, понравилось то, как это заставляло меня продвигаться вперед, дальше и дальше, пока я не протиснулся вверх по лестнице. Конечно, гораздо выше, чем если бы я уединился где-нибудь в какой-нибудь бедной лачуге Солари, тратя время на бессмысленные занятия.

Но эти последние месяцы — война, сражения —

— Уф, здесь ужасно пахнет. — Дверь распахнулась, и Атраклиус высунул голову в сарай, очки в проволочной оправе сдвинулись, когда он сморщил нос. — Меня послали за тобой. Отец теряет терпение.

Он ухмыльнулся. У него была одна из тех улыбок, которые делили все его лицо пополам. Почти неприятная зараза.

— Кроме того, я голоден. И мне есть что рассказать тебе, Макс.

{У меня есть много историй, чтобы рассказать тебе, Тисана…}