Читаем Дочь викинга полностью

Его люди убрали луки и спрятали в колчаны так и не использованные стрелы. Таурину хотелось наказать их за то, что они начали стрелять так рано. Франк намеревался лишь напугать девушек, пригрозить им луками, а солдаты подумали, что он приказал стрелять.

Впрочем, Таурин ничего не сказал своему отряду. Отвернувшись, он сжал виски и глубоко вздохнул. Свист стрел уже стих, но Таурин никак не мог успокоиться. Он ненавидел стрелы. Ненавидел прятаться от стрел. Тогда, во время войны, изменившей его жизнь навсегда, в них летело столько стрел… И подобно смертоносным стрелам, на Таурина обрушились воспоминания.

Враги… построили осадные сооружения… и стреляли с этих платформ. Стрелы были объяты пламенем. А еще были катапульты… Камни падали на городские стены, камни и зажженные стрелы… А они стояли под градом копий, стрел, камней, зажженных факелов…

Таурин помотал головой, отгоняя навязчивые мысли, но свист стрел все еще звучал у него в ушах.

Свист стрел, грохот камней были громче, чем колокольный звон, призывавший воинов к оружию.

Да, воины сопротивлялись что было сил, они лили на врагов кипящее масло. Свист и грохот, свист и грохот, а теперь еще и вопли. Это кричали враги, враги, они-то заслужили смерть, пусть и такую страшную. Заслужили – не заслужили… Крики умирающих были невыносимы.

Таурин вновь тряхнул головой. Эта девушка с черными глазами, такая же сильная, как и он, такая же отчаянная и решительная, эта девушка – он не прикасался так ни к кому вот уже долгие годы. Эта девушка… Он чувствовал биение се сердца, чувствовал теплое дыхание на своей щеке… Кричала ли она, когда стрела вошла в ее тело? Когда бурные воды увлекли ее за собой? Или, может быть, сейчас она стоит на другом берегу реки, по ту сторону тумана, и празднует победу над ним?

Таурин закрыл глаза. Он не хотел думать об этой девушке, в его сердце было место только для его возлюбленной. Перед его мысленным взором предстали сцены сражения.

В городские стены ударили тараны, сделанные из огромных дубовых стволов. Увидев это, Таурин услышал чьи-то слова, мол, на землях язычников деревья выше и толще. «Но как такое возможно? – подумал он тогда. – Господь должен вывести все под корень на земле неверных!» Однако Бог не вмешался – ни в жизнь язычников, ни в ход сражения, а безбожники были хоть и жестокими, но не глупыми.

Таурин открыл глаза, сжал кулаки. Над серой рекой клубился туман, но франк ничего не видел. Сейчас он думал о своей возлюбленной.

Такая тяжелая, глубокая рана, она не заживет никогда.

Таурин жил ради воспоминаний о любимой и ради мести. Но воспоминания развеивались, да и мести он не добился.

А ведь у него почти получилось. Не нужно было даже убивать Гизелу, достаточно было привезти ее в Руан, обнаружить подмену и тем самым доказать Роллону, что нельзя доверять франкскому королю, нельзя заключать с ним мирный договор. Нужно идти войной на его земли, нужно разрушать города и монастыри. А когда Роллон нарушит соглашение о мире, франки поймут, что нельзя жить бок о бок с норманнами, что есть только одна возможность усмирить их – прогнать северян с этих земель. Навсегда. Пускай норманны и заберут Таурина с собой в северные земли, главное, что королевство франков избавится от этой напасти.

Но Гизела исчезла, и никто не поверит ему, скажи он, кто на самом деле девушка, которая живет во дворце епископа.

– Проклятье! – прорычал Таурин еще раз.

Один из солдат подошел к начальнику ближе:

– А с ним нам что делать?

– С кем? – Франк удивленно повернулся.

– Ну, с ним… – Солдат махнул рукой.

Несколько дней назад они перебили почти всех лесных разбойников и только главарю сохранили жизнь. Ну, по крайней мере, Таурин предполагал, что этот человек – главарь, слишком уж хорошо он был одет по сравнению с остальными.

– Убить его?