Она никогда не устраивала сцен и не допускала сухого обращения с людьми. Она рассказала мне о встрече со Светланой, об этом странном, неожиданном визите. Я был в шоке от того, как Светлана себя повела. Для меня это выглядело глупым, неправильным и ненужным. Светлана ничего мне не сказала и вела себя, совершенно не думая ни о ком, кроме самой себя. Это был конец моего второго брака и конец второй части моей жизни со Светой.

Конечно, Каплеру очень легко было забыть о своей собственной вине. Безусловно, поведение Светланы было возмутительным, хотя так часто поступают женщины, захваченные романтической страстью. В будущем оказалось, что Каплер не так уж сильно привязан к своей жене. У него было несколько страстных увлечений за спиной жены. Через год после разрыва со Светланой Каплер оставил Валентину и женился на молодой поэтессе Юлии Друниной, которая стала его третьей женой. Их отношения со Светланой возобновились в третий раз, когда Юлия сама предложила помочь Светлане в трудный период ее жизни.

Светлана, собрав осколки своих разбитых надежд, продолжила жить дальше. В 1955 году она получила разрешение на поездку в Ленинград. В то время советским гражданам все еще требовалось разрешение властей, чтобы путешествовать из города в город, а, тем более, чтобы сменить место жительства или работы. Жизнь Светланы была очень однообразной, поскольку это была ее первая поездка в город, который так любила ее мать. Хотя Надя родилась в Баку, она переехала в Санкт-Петербург в возрасте шести лет.

В Ленинграде Светлана посетила квартиру своих бабушки и дедушки – квартиру № 17 в доме десять по Рождественской улице, которая к тому времени превратилась в музей. Когда Ленин прятался в ней в июле 1917 года, он жил в комнате ее матери – маленькой комнате с узкой железной кроватью, туалетным столиком и письменным столом. На стене висели фотографии родных Светланы: ее бабушки и дедушки, а также детские фотографии ее матери, тетей и дядей. В комнате Павла все еще висел портрет английского поэта Байрона, напоминая о том, какими романтиками они все были в первые годы революции.

Все вокруг казалось таким близким и в то же время безвозвратно потерянным. Светлана ходила по квартире, думая о том, что из нее ее мама бегала в гимназию. Именно здесь, будучи шестнадцатилетней девочкой, Надя влюбилась в ее отца. «Теплом, уютом, любовью крепкой семьи веяло на меня от этих стен… Дух был жив, мамин дух витал где-то здесь, в этой маленькой славной квартире, он никогда не уходил отсюда, он не жил в Кремле – там ему было невмоготу… Кремль всегда был чужим ей местом».

Теперь все родные ушли. Надя умерла в 1932 году, Павел – в 1938, дедушка Сергей – в 1945, бабушка Ольга – в 1951, Яков погиб в немецком концентрационном лагере, Анна и Федор обитали в своем собственном мире душевнобольных, Василий был в тюрьме. Она была единственной живой в мире призраков.

В 1956 году после своего семидесятилетия умерла Александра Андреевна. Она была рядом со Светланой все тридцать лет ее жизни. Светлана могла сказать так: «После многих потерь я страдала, но смерть няни… была для меня первой утратой действительно близкого, в самом деле глубоко родного, любимого, и любившего меня, человека».

Глава 12

Дочь генералиссимуса

Однажды днем в середине февраля 1956 года в квартире Светланы раздался телефонный звонок. Это был Анастас Микоян, председатель президиума Верховного совета СССР. Он сказал, что ему необходимо срочно переговорить с ней и что он посылает машину, чтобы она немедленно приехала к нему домой на Ленинские горы. Когда Светлана приехала, Микоян рассказал ей, что Хрущев собирается произнести речь о ее отце. Документ уже готов и будет обнародован на XX съезде партии 24 февраля, на следующей неделе. Ему нужно подготовить ее. Микоян провел Светлану в библиотеку и протянул ей бумагу: «Прочти это, потом обсудим, если будет нужно. Не торопись. Обдумай все хорошенько». Внизу семья Микояна ждала ее к ужину, когда она закончит читать.