Читаем Дочь Сталина полностью

Это оказалась Светлана. Сталин с восторгом поздоровался с ней, поцеловал ее и, показывая на свой френч, сказал: «Посмотри, как я разоделся для тебя! Я даже побрился!» Светлана пожала мне руку, и мы все расселись вокруг стола.

После того, как мы обменялись несколькими банальными фразами, наступила тишина. Сталин ждал, что Светлана начнет разговор, но она молчала.

– Я знаю, о чем ты собираешься говорить, – наконец сказал Сталин. – Итак, ты все еще настаиваешь на разводе?

– Папа! – взмолилась Светлана.

Я понял, что разговор будет касаться семейных дел, встал и попросил разрешения выйти прогуляться по саду.

– Нет! – отрезал Сталин. – Ты нужен мне здесь. Это необходимо.

Затем он повернулся к Светлане и пообещал, что сам расскажет всем о ее решении.

Мне ничего не оставалось, кроме как стать невольным свидетелем неприятного разговора о личных делах. Я постарался сесть как можно дальше, но у хозяина был такой громкий голос, что просто невозможно было его не слышать.

– Что тебе мешает? По какой причине ты хочешь развода?

– Я не выношу свою свекровь. Я не могу к ней приспособиться, – пробормотала Светлана.

– А твой муж? Что твой муж говорит?

– Он во всем поддерживает мать.

– Ну хорошо, если ты так решила, то разводись. В таких делах нельзя принуждать силой. Но я хочу, чтобы ты знала: мне не нравится твое отношение к семейной жизни.

Это было последнее слово Сталина в этом щекотливом деле. Светлана, возможно, и была удовлетворена его решением, но сидела вся красная от смущения. Она быстро попрощалась и ушла.

Позже Светлана говорила, что Жданов был очень умным, культурным, талантливым в своей области человеком и замечательным отцом, но они жили словно в разных вселенных. Он тоже хотел развестись. После развода он подружески относился к Светлане, посвящал много времени дочери Кате и брал обоих детей в свои походы и археологические экспедиции.

Сталин разрешил своей дважды разведенной дочери уехать из Кремля. Он дал ей квартиру в Доме на набережной. Вместе с ней переехала ее старенькая няня Александра Андреевна, которая теперь стала больше обузой, чем подмогой. Квартира № 179 на третьем этаже в седьмом подъезде была скромной – всего четыре комнаты и кухня. Но она была роскошной по сравнению с обычным московским жильем того времени – коммунальной квартирой, где несколько семей могли ютиться в одной комнате, разделенной перегородкой, где постоянно ссорились на общей кухне и в общем санузле и постоянно писали жалобы на шумных детей, которых воспитывают хулиганами, в домовой комитет.