Читаем Дочь Сталина полностью

– Не жалеете ли вы о своем поступке после всего непонимания и разочарования, которое преследовало вас в течение двенадцати лет?

Светлана ответила:

– Конечно же, нет! Я изменила свою жизнь, приложив свои собственные усилия… Это был уникальный шанс – вы знаете, я никогда раньше не выезжала за границу. Только раз в жизни выпадает такой шанс, и вы сами решаете, воспользоваться им или нет. Я воспользовалась, и ни о чем не жалею.

Когда статья вышла, Светлана была разочарована. Тон интервью был снисходительным, и оно ничего не разъясняло. Светлана послала статью Кеннану с запиской: «Наши дорогие «Гринбаум, Вольф & Эрнст» теперь осмеливаются говорить, что я «сама хотела публикации книги по частям по всему миру» и даже «знала все о том, как делать деньги». И так далее, без конца. Их имена даже не упомянуты (Шлегель не указала название фирмы), и ваше тоже, зато обо мне можно сплетничать, сколько угодно».

Кеннан не ответил. Она написала еще раз, в язвительном тоне:

Светлана оставалась русской. По ее письмам казалось, что она готова зубами вцепиться в своих бывших друзей. Она знала об этом. По ее мнению, частично проблемы возникали из-за ее «топорного английского». Даже когда американцы говорят о чем-то прямо, они используют «вежливые украшения». К несчастью, это у Светланы всегда получалось плохо, даже когда она говорила на родном языке. Уж тем более «на иностранном языке любая мысль неизбежно выглядит более простой и в некоторой степени грубой. А уж прямо высказанные слова становятся почти оскорблениями». Светлана была совсем как бабушка Ольга, которая говорила: «Язык мой – враг мой». Немного остыв, Светлана послала Кеннану письмо с извинениями. Хотя она не ожидала, что их близкая дружба восстановится, Светлана не хотела, чтобы Кеннан считал ее, как она выразилась, «неблагодарной свиньей».

Более откровенно она написала его дочери Джоан:

Очевидно, Кеннан предпринял попытку вернуть Светлане ее авторские права, но безуспешно. При этом он всегда отрицал мысль о том, что ею манипулировали. Кеннан объяснил Дональду Джеймсону из ЦРУ, что, действительно, именно он предложил фирму Гринбаума. Гринбаум был его соседом, это означало, что Кеннан мог быть уверен, что «я передаю дело в надежные руки, и о нем не узнают тысячи жаждущих новостей репортеров и редакторов». Конечно, фирма получила за услуги «кругленькую сумму, но ведь они сделали ее богатой женщиной… хорошего гонорара следовало ожидать». И «не может быть никакой речи» о том, что они обманули ее. Возможно, она и не понимала всех деталей соглашения, но какой клиент не оказывался в таком положении? Он посоветовал, после того, как прошло столько времени, вернуть Светлане авторские права, «если это возможно сделать законным путем так, чтобы ее поверенные не пострадали».