Первую статью пишу о новом тренде: рестораны скрещиваются с ночными клубами. Интересно. Лея требует разведать, как оно там в городе, и при этом говорит, что главная работа мне предстоит в редакции. Гадаю, что бы это могло значить.

Сан-Франциско гораздо больше Эль-Пасо, это уж точно. И намного больше Ричмонда. Вчера гуляла по центру. Решила освоить местные кулинарные достопримечательности: шоколадная фабрика Жирарделли, Рыбачья пристань, «Пекарня Бодин». Купила булочку-черепаху. Серьезно, точная копия. На вкус – как водичка в пруду. Передай Элси, что с ее булочками ничто не сравнится, даже знаменитые пекарни Сан-Франциско.

Ты у них, кстати, бываешь? Я несколько раз звонила, но (что неудивительно) напарывалась на автоответчик. Скажи Элси, пусть сделает себе е-мейл. Со спам-фильтрами на порно и рекламу виагры. Посоветуй ей.

Люблю, скучаю. Реба

Тридцать восемь

Пекарня Шмидта

Гармиш, Германия

Людвигштрассе, 56

2 августа 1945 года

Элси поднялась переодеться к ночной смене. Центр отдыха и оздоровления готовился принять целую толпу: в отпуск на неделю прибудет эскадрилья летчиков. Все подразделение приедет на автобусах из Фритцлара. Элси, как всегда, разносила еду, да вдобавок Робби попросил помочь на кухне; она согласилась неохотно. Ее пугала предстоящая рабочая ночь. Она и так уже немало потрудилась в пекарне. Папа уехал в Партенкирхен, где вновь открылась мельница, и оставил Элси главным пекарем на весь день. Она устала как собака, и у нее остался только час, чтобы переодеться и доехать на велосипеде до Центра отдыха.

Сразу после карнавала Элси засела за календарь. Может, она и впрямь беременна. Месячных давно нет, но она думала, это из-за недоедания и стоячей работы. Во время войны цикл прерывался часто – обычное дело. Не время сейчас беременеть, сказала она себе, когда наступил понедельник. Днем Элси месила, раскатывала, носила солдатам еду. А по ночам не могла уснуть: вдруг и правда беременна?

С недосыпа и от усталости лестница на второй этаж давалась ей нелегко. Вот и теперь она остановилась на середине и прислонилась к стене, борясь с желанием повалиться назад. Взявшись за стену и за перила, Элси удержалась и пошла дальше.

В комнате она легла на кровать прямо в одежде – если минутку вздремнуть, может, тело решит, что это отдых, – но горячая подушка жгла ухо. Элси села, потерла лоб и попросила сил, хоть и считала, что не заслужила.

– Ты плохо выглядишь. – В дверях стояла мама. – И рвет тебя все время. – Она кивнула на тазик.

Элси тщательно отмывала его после каждого приступа рвоты и полагала, что мама за делами и Юлиусом не заметит.

– Я что-то подхватила, – объяснила она.

– Да уж. – Мама вошла в комнату и закрыла за собой дверь. – Подхватила.

Волосы у Элси на руках встали дыбом.

– Юлиус дома? – уклонилась она.

– К однокласснику в гости попросился. Рори Шнайдер. Старшенький Битси Шнайдер.

Элси их помнила. Битси и Гейзель дружили в школе. Семья Битси была бедней их, и девочка вышла замуж за кузнеца Генриха Шнайдера, друга своего отца, старше ее на двадцать лет. В то время все жалели Битси: ее муж слишком стар для гитлерюгенда или СС. А теперь у нее трое детей, четвертый на подходе, муж дома, целый и невредимый, семья процветает, и многие ей завидуют.

Ступни у Элси заледенели.

– Хорошо, что он с кем-то дружит.

– Да, я дала ему имбирь и ягоды шиповника для Битси. Она говорит, ребенок ночи напролет пихает ее под ребра. Я сказала, это значит, что мальчик родится сильным. Такое счастье в наши трудные времена.

Элси быстро закивала.

Мама села рядом.

– Жаль, что ты так страдаешь. Но в начале это нормально.

Ноги и руки у Элси ослабели.

– Я не понимаю, о чем ты. Я просто съела несвежий сыр.

Мама положила ладонь на живот Элси:

– Боюсь, все куда серьезнее.

Элси не могла ни встать, ни пошевельнуться, ни вымолвить слова.

– Ты ждешь ребенка.