Читаем Дочь пекаря полностью

– На завтрак я буду есть имбирный пряник.

– Послушай, на завтрак не едят сласти. Вам же не давали такое на завтрак в Штайнхёринге, правда?

– Нет. – Юлиус закатил глаза. – Мы там ели яйца всмятку, сосиски, белый хлеб со свежим маслом, абрикосовый джем и фрукты со всех уголков Германской империи. Но ведь тут этого нет. – Он выдернул ладонь из бабушкиных пальцев, сложил руки на груди.

– Конечно, нет, – кивнула мама. – Элси, дай Юлиусу пряник и стакан молока.

У Элси не было времени обслуживать избалованного племянника. Она взяла последний имбирный пряник, большой пряничный домик, который с Рождества украшал стеллаж, разломила пополам и протянула маме.

– Элси! – отчеканила мама.

– Ржаной хлеб с изюмом есть? – спросила следующая покупательница, удерживая одной рукой запеленатого ребенка. Дитя спало, прильнув щекой к маминой груди и открыв ротик.

– Есть ржаной, но без изюма, – ответила Элси.

Женщина порылась в кармане и вынула золотой крестик:

– Больше ничего нет.

Элси помедлила. Заметила выпирающие скулы и запекшиеся губы молодой матери.

– Оставьте себе. – Она похлопала ее по руке и достала черную буханку.

Глаза женщины наполнились слезами, и она поцеловала спящего ребенка.

– Спасибо вам огромное.

– Элси, молоко? – напомнила мама.

Элси с шумом выдохнула.

– Прости, мам, налей ему сама. Я занята.

Ледяной взгляд Юлиуса уперся ей в затылок. Мама увела его – вероятно, за молоком, но Элси знала, что молока они не найдут. Молока не было уже много недель. Папа разбавлял водой сливки и выменивал на хлеб сыворотку у сыровара.

– Следующий? – сказала Элси.

– Можно тебя на пару слов?

Сначала Элси не узнала эту фигуру в длинном, до лодыжек, тренче и черной шляпе с кружевами. Фрау Раттельмюллер подняла вуаль – лицо сосредоточенное, запавшие глаза. Очередь нетерпеливо зароптала.

– Через две минуты у поленницы на заднем дворе, – прошептала Элси, завернула в бумагу тонкий кусок пирога и протянула через стойку: – Спасибо.

Фрау Раттельмюллер вышла.

– Мама, – позвала Элси. – Постоишь минуточку? Я забыла принести дров.

Не совсем даже и соврала. Дров оставалось мало.

Мама встала за прилавок и кивнула следующему покупателю:

– Здравствуйте, герр Баумхоер.

Элси пересекла кухню, где папа месил тесто для черного хлеба, а Юлиус на стуле лениво жевал ведьминский хрупкий пряник. Надела ботинки, набросила шаль. За порогом был промозглый мартовский день.

Фрау Раттельмюллер ждала ее за поленницей. Элси специально шла уверенно и легко, на случай, если за ней следят. Если фрау все-таки решила ее сдать, надо напустить на себя невинный вид: может, бедной дочке пекаря дадут послабление. Но если раскрыли саму фрау Раттельмюллер, тогда это свидание выдавало в Элси соучастницу. Она замедлила шаги и остановилась. Их с фрау разделяла поленница.

– Да? – очень холодно спросила Элси. – Что вам нужно?

Фрау Раттельмюллер почуяла враждебность.

– Я пришла одна, без подвоха, – уверила она. – И не пришла бы, да выбора нет. – Она тяжело оперлась на клюку. – Я знаю людей в Дахау. Они говорят, что нацисты планируют выселение евреев. Русские и американцы близко. Скоро евреев погонят к Тегернзее пешком.

– Сейчас? – Мартовский дождь острыми ледяными иглами колол лицо. – Они же замерзнут насмерть.

– Охрана этого и хочет. Пули нужны для солдат в Берлине.

– Но Йозеф, – сердце у Элси заколотилось, – он в Дахау.

– Да. – Фрау Раттельмюллер отвернулась. – Он тоже выполняет это поручение.

– Ему поручили убить кучу людей?

Йозеф никогда не обсуждал с ней своих дел. Она полагала, что его служба связана с горной командой, а не с еврейскими лагерями. Слухи о жестокостях и массовых смертях в Дахау ходили уже несколько лет. Слишком страшно, проще не верить. Таковы ее сограждане. Элси не верила, что Йозеф способен на это зверство. Колкий дождь обжигал щеки.

Фрау Раттельмюллер склонилась ближе:

– Наш человек может подкупить охранника. Тот притворится, что не заметит побега. Там две девочки, родственницы моего…

Хрустнула ветка. Фрау обернулась. С ветки взлетел воробьишка. Она шепотом продолжала:

– Как только они придут, я переправлю их в Швейцарию. К друзьям.

– Вы тоже поедете?

– Я слишком стара. Только замедлю дело. – Пауза. – Я пришла, потому что мне нужна помощь со взяткой. Я отдала все, что могла, но этого не хватит.

Элси попятилась. Так вот в чем загвоздка. Старуха требует денег. Может, так она и покупала хлеб каждый день – выманивала у людей монеты? Элси вгляделась в фрау Раттельмюллер. Вуаль по краям истрепалась; подол обвис; чулок нет, несмотря на погоду; костлявые руки покраснели. Непохоже, чтоб она поглощала булки и сласти.

Но у Элси ничего не было. В кассе денег мало, папа сразу заметит. Она потерла замерзший лоб и вдруг под снегом и дождем увидела красные отблески рубинов. Как легко она забыла слово, данное Йозефу, который уехал и не писал обещанных писем.

– Вот. – Она сняла кольцо. – Этого должно хватить.

– Кольцо с твоей помолвки? – Фрау взяла его, но нахмурилась. – А что ты скажешь родителям и Йозефу?

Элси потерла вдруг потеплевшие пальцы.

– Скажу, что отдала его для спасения Родины. Фрау кивнула: