Читаем Дочь пекаря полностью

Мы не дружим. Отношения у нас натянутые с праздника зимнего солнцестояния, когда майор Гюнтер предпочел ей меня. Раньше он был одним из ее постоянных партнеров. Так что я стараюсь бодриться. Держусь подальше от Бригитты и делаю все, чтобы Кате было полегче первое время. Она легкомысленная девочка, говорит что думает, даже когда не надо. Бригитта говорит, Ката болтает как сорока. Но если Ката – сорока, то Бригитта – настоящая гарпия.

Надеюсь на скорую победу наших воинов, чтобы поскорее начался немецкий Новый Порядок. Тогда, может, я вернусь домой насовсем, выйду за респектабельного офицера и мы будем вместе растить Родине наших детей. Вот о чем я мечтаю, Элси.

Передавай привет маме и папе. Счастья в новом 1945 году.

Хайль Гитлер. Гейзель.

P. S. Всю почту в Программе проверяют, наугад выбирают письма и вскрывают, но из твоих ни одно не вскрывали, печати целые. Я посылаю по почте Штайнхёринга или передаю Овидии, чтоб она отослала. Кроме нас, сестренка, это никто не прочтет.

Пекарня Шмидта

Гармиш, Германия

Людвигштрассе, 56

2 января 1945 года

Милая Гейзель,

Уже несколько недель от тебя ни словечка. Бои приближаются, и я понимаю, что почта ходит плохо. Стараюсь быть терпеливой, но это трудно. Мама беспокоится о тебе и Юлиусе. Враг еще никогда не подходил так близко. Молюсь за тебя. Ужасно по тебе скучаю.

Я все еще поправляюсь. Мама усердно ставила горчичники, но они не помогли. В конце концов папа позвал доктора Йоахима, который дал мне ложку Доверова порошка[30]и велел маме заваривать анисовый чай. Лекарств у него нет, все отправляется на фронт. Слава богу, не грипп! Говорят, в Гамбурге и Берлине эпидемия, люди мрут. Надеюсь, до Штайнхёринга она не добралась!

Я выпила семь чашек, и, когда проснулась, судно было наполнено до краев, но кашель утих. Ангел-хранитель спас меня. В канун 1945 года я была еще слаба, но уже поправлялась. Новогоднюю ночь проспала. Как-то странно, когда пропускаешь такие важные моменты, – как будто у тебя украли что-то ценное, а вора нет, винить некого. Может быть, поэтому 1945-й кажется таким необычным.