Читаем Дочь пекаря полностью

Реба вечно депрессовала и комплексовала. Толстая там, где надо быть худой, плоскогрудая и слишком высокая, она не дружила с девчонками в классе – те были все как на подбор тусовщицы и чирлидеры, младшие сестрички друзей Диди. В шестнадцать, когда умер папа, Реба окончательно порвала с обществом и после школы торчала в кабинете журналистики над мирными газетными разворотами и безмолвными фотографиями.

В первом семестре Диди посоветовала ей чем-нибудь заняться: йогой, танцами, плаванием, рисованием. Начать новую жизнь. Вместо танцев Реба отправилась на бокс: пара перчаток и спарринги с тренером. В кампусе все знали ее по фотографиям в «Дейли кавальер»: выпяченные губы (под ними капа), всклокоченные волосы под банданой; в перчатках, наготове. Как будто и не из тех Адамсов. Вот Диди была выдающейся дебютанткой: дочь ветерана Вьетнама, правнучка владельца одного из крупнейших сталелитейных заводов Ричмонда, розовощекая, улыбчивая, живая и остроумная. Диди уже училась на юрфаке. А Реба… Все кропала в блокнот и одевалась как парень. Мама и сестра, наверное, разочарованы.

И вот, по странному выверту ума, она решила подражать Саше, учиться у нее и, может, перенять ее изысканность. Первый шаг: стать веганом. Она узнала все о стиле жизни и диете. Оказалось, что правила суровы: веган не должен есть животных, точка. Реба решила, что дело защиты животных того стоит, но совсем уж никого не есть – это слишком. И она выбрала коров. Никакого йогурта и сыра, масла и говядины. Каждым несъеденным мороженым она спасет корову. Так она и поступала недели три.

Потом пришел День святого Валентина, и Саша напомнила ей, что ради производства шоколада у телят отнимают молоко матери. Саша с бойфрендом пошла в Общество защиты прав животных на веганский банкет «Вегги Виагра», а Реба осталась дома.

Тоска в тот вечер стала почти невыносимой. Она просто глодала Ребу изнутри. Голодный волк, как выражался папа. Днем, говорил он, этот волк крадется за ним, прячась в тени, а ночью ка-ак выскочит – и все в клочки раздерет. Так он рассказывал девочкам, а глаза были мутные-мутные. Потом нальет себе еще стаканчик, отхлебнет, улыбнется и скажет шутливо: только маме ни словечка. Они обещали не говорить, а сами скрещивали пальцы за спиной: тогда обещание не действует. Впрочем, мама все равно отмахивалась:

– Сказки про злого буку. Он много чего болтает, когда на него находит. Идите спать, девочки, доброй ночи.

После смерти отца, разбирая его бумаги, Реба нашла медицинскую карту. Оказывается, он годами лечился от тяжелой депрессии электросудорожной терапией и каждый четверг посещал психиатра в медицинском колледже Вирджинии. Доктор Генри Фридель отмечал, что еще «в преморбидном периоде» ее отец страдал от хронической тоски, тревоги, безнадежности; часто объедался, а затем надолго терял аппетит; его мучили бессонница, неспособность принимать решения, чувство вины, сильные перепады настроения и измененное чувство реальности. Читая этот список, Реба напряглась: полный список ее симптомов. Далее доктор Фридель замечал, что все эти давние симптомы были скрыты от армейской медкомиссии и в боевых условиях обострились.

Там же лежала стопка записей с отцовских психотерапевтических сессий. Когда Реба складывала их в коробку, один листочек скользнул на пол. Любопытство победило, и Реба прочла: