Читаем Дочь Одрена полностью

— Дочери Одрена в то время было шестнадцать лет. Услышав слова матери, она закричала, что это ложь, что отец не мог погибнуть. Леди пыталась успокоить её, но девочка просто убежала в истерике гнева, крича, чтобы ни мать, ни колдун не смели прикасаться к ней.

— Отныне она старалась держаться от матери подальше. Звали девочку Лилия, как и мать, но она решила сменить имя и сказала всем, что отныне она Травинка, а братик её, Гарнет-младший, отныне Глинок. Ему было десять лет. Мать не препятствовала им, даже в смене имен. Как Сальвиния сказал мне, она больше совсем не заботилась о детях. Всё свое время она проводила с колдуном: расчёсывала его длинные, смоляные волосы, ласкала щеки, разувала, оглаживала ступни. Так говорила Сальвиния. Леди вся была в его руках, и руки эти вели себя то ласково, то подавляюще. Никто в доме не осмеливался по-доброму общаться с детьми — все боялись злой воли колдуна. В нём действительно жила огромная сила. Племяшка видела, на что он способен, хоть никогда и не рассказывала подробностей. Она научилась бояться его.

— Был, впрочем, один садовник, родом с западных земель, который всё ещё был добр к мальчику. Хозяева редко обращали на него внимание, и у него не было повода опасаться колдуна.

Рассказчица замолчала. Пауза затянулась надолго, слушательница ждала, не задавая вопросов.

— А потом пришла весть о победе над пиратами. Один из кораблей возвратился в порт у Пустоши. Команда рассказала о бесконечном преследовании и сотнях морских битв, когда пираты прекращали бегство и пытались защищаться, или когда хитростью завлекали то один, то другой корабль в ловушку и безжалостно уничтожали. Но, всё же, разбойники были побеждены и рассеяны, а корабли их отправились ко дну, и не осталось больше ни одного пирата в Замкнутом море. И теперь ожидалось возвращение кораблей — тех, кто еще способен был вернуться.

— Постепенно они прибывали в порты всего побережья, по одному — по пути домой их разметали и рассеяли весенние шторма. А наш корабль не вернулся. Минуло лето, подошла осень. Разнеслась повсюду весть о видении колдуна, и все поверили, что «Леди Одрен» действительно погибла.

— И вот, однажды, солнечным утром, дочь Одрена прибегает в слезах с обрыва над бухтой: «Корабль! Корабль! Корабль папы!»

— Да, это была она, «Леди Одрен», пришедшая вместе с восточным ветром, и паруса её были грязны и изношены.

— Всё это моя племянница видела и слышала сама, вы не сомневайтесь.

— Когда леди выглянула в окно и увидела, как корабль величаво входит в гавань, она словно окаменела. Потом ушла к себе в комнату и там быстро переговорила с колдуном. Затем вышла из дома, спустилась по длинной лестнице на пляж, вместе со многими, и первой встретила мужа на пирсе. Седина укрыла его волосы, но выглядел он как великий и могучий воин — так сказала племянница. Расхохотавшись, он схватил жену и закружил её, переполненный счастьем. Потом она прильнула к нему, нежно коснулась лица и сказала: «Пойдем, пойдем домой, мой милый лорд!»

— Повара приготовили пир, и все свечи сияли в тот вечер. Лорд рассказывал истории о морских битвах, показывал шрамы, сливался в объятиях с женой и целовал детей. Ясень же улыбался и держался в стороне, словно был обычным скромным колдуном.

— Ни на мгновение жена не отпускала от себя мужа, пока двери спальни не закрылись за ними. Поэтому ни дочь, ни кто-либо другой не смогли поговорить с ним.

— Утром же, едва показалось солнце, леди вышла из спальни и спросила у женщин дома, не видели ли они лорда. Оказалось, что проснулась она в одиночестве. Никто его не видел. Тогда она решила, что он, должно быть, отправился на прогулку по своим владениям, ведь раньше он часто бродил так, в утренние часы, в полном одиночестве. Она наказала, чтобы завтрак был готов к его возвращению. Настал день. Кто-то выглянул в окно и произнес: «Корабль исчез». Вот так. Гавань была пуста.

— С того самого утра и по сей день никто ничего не видел и не слышал о лорде Одрене и его «Леди».

— Как странно! — тихо сказала гостья. — Что же произошло с ними? Может быть…

Но не договорила, и хозяйка ничего ей не ответила. Зато продолжила:

— Потом выяснилось, что ещё и дети пропали. Это обнаружили слуги, и донесли хозяйке. Её вопли и плач по пропавшему супругу тут же прекратились. Пораженная, она могла только повторять: «Дети? Мои дети?». Больше она не плакала, а лишь бродила по дому и в окрестностях, словно мама-кошка, чьих котят забрали, чтобы утопить. Так сказала Сальвиния. Леди бродила долго-долго, пока колдун не дал ей успокоительное снадобье.

Помолчав, слушательница спросила:

— И никто из них больше не вернулся?

Хозяйка изобразила мрачную улыбку: