Читаем Дочь обмана полностью

В этих комнатах я чувствовала, что она где-то близко, смотрит на меня, любит меня, старается направить меня по правильному пути.

Уже наступил вечер, когда я вернулась в дом Чарли. Я чувствовала себя эмоционально опустошенной и в то же время немного успокоенной.

Не прошло и получаса с момента моего прихода, как мне доложили, что меня ждут в гостиной.

Я спустилась вниз. Это была Лайза Финнелл.

Она выглядела здоровой и цветущей. Она взяла обе мои руки и поцеловала их.

— Мне сказали, что ты приходила, — сказала она.

— Было очень приятно повидать домашних.

— Жаль, что меня не было дома. Как только я узнала, что ты приходила, я приехала прямо сюда. Я не могу оставаться долго. Мне надо спешить в театр, но я должна была повидать тебя. Как долго ты пробудешь в Лондоне?

— Я приехала на день или два, но, возможно, останусь и дольше.

— Да, конечно… Ноэль, как ты?..

— Все хорошо, спасибо. А ты?

— Хорошо. Это было ужасно… Я не могу забыть. Чарли с тобой?

— Он уехал на несколько недель.

— А как насчет…

— Родерика? Он в Леверсон-Мейноре. Это огромное имение. Родерик и Чарли вынуждены уделять ему много времени.

— Не сомневаюсь в этом. Я полагаю, вы с Родериком много общаетесь?

— Да. Он учил меня ездить верхом. Я скоро овладею этим искусством, как он говорит.

— Это, должно быть, интересно. И Чарли, наверное, очень мил. И его жена?..

— А, да, леди Констанс.

— Я полагаю, вы с ней ладите?

— Она довольно суха.

Она кивнула, оценив значение моих слов.

Я быстро спросила:

— Но скажи мне, Лайза, как ты живешь?

— Мне не на что жаловаться. Хорошо, что я работаю.

— Я слышала. В «Тряпье и Лохмотьях». Что это за шоу?

— Обычное представление с песнями и танцами.

— Все идет хорошо?

— Неплохо. Первый ряд кордебалета. Долли поставил меня на замену Лотти Лэнгтон.

— Это ведь хорошо?

— Думаю, да. Я никогда не перестану быть благодарной. Я всем обязана твоей маме.

— Да, именно она заставила Долли взять тебя.

— Она была замечательной женщиной.

Мы обе какое-то время помолчали. Затем я сказала:

— Мы должны постараться забыть прошлое.

— Это нелегко. — Она улыбнулась, пытаясь развеселиться. — Ты должна посмотреть «Тряпье и Лохмотья», пока ты здесь.

— С удовольствием.

— Я могу достать хорошее место для тебя на послезавтра на вечер. Долли сделает это.

Я колебалась. Это будет предлогом остаться, а у меня была только одна причина, почему я хотела вернуться в Леверсон-Мейнор, это — желание увидеть Родерика, которого, как я поняла, мне не хватало гораздо больше, чем я ожидала.

Я быстро сказала:

— Это было бы чудесно, Лайза. Буду с нетерпением ждать встречи с тобой.

— Тогда решено. Послезавтра вечером.

Родерик приехал в Лондон. Я собиралась уходить, когда послышался стук в дверь. Я крикнула:

— Входите!

И тут вошел Родерик.

Моя радость, должно быть, была очевидной. Он схватил мои руки, смеясь.

— Я подумал, что мне стоит навестить тебя, — сказал он. — Я давно тебя не видел.

— Три дня, — сказала я.

— Казалось больше. Когда ты возвращаешься?

— Я… я не знаю.

— Я подумал, что ты приехала сюда, чтобы встретиться с адвокатом. Уверен, что ты это уже сделала? Я решил узнать, что тебя задерживает здесь.

— О, Родерик, как это мило!

Он выглядел печальным, и я подумала, что он собирался что-то сказать, но затем, казалось, передумал. Потом он спросил:

— Что у тебя нового?

— Ты помнишь Лайзу Финнелл?

— Конечно. Она была на заменах.

— Правильно. Я видела ее. Она все еще живет в доме. Робер сказал, что она может там оставаться, пока не найдет себе что-нибудь. Она играет в каких-то «Тряпье и Лохмотьях». Я собираюсь посмотреть спектакль сегодня.

— Одна?

— Это неважно, я многих знаю в труппе. Там, конечно, будет Долли. Он отвезет меня домой.

— Я думаю, тебе нужен сопровождающий. Я пойду с тобой.

— О? Ты хочешь?

— Ничего не хочу больше этого. Я немедленно пойду и договорюсь о местах.

Я почувствовала себя счастливой.

— Не надо. Лайза в кордебалете. Она что-то говорила о билетах. Достаточно просто сказать ей, что нас будет двое.

— Будет очень интересный вечер, — сказал он.

Вечер был восхитительным. Мы пообедали рядом с Гайд-парком и после этого погуляли там, посидели на берегу Серпентайна. За это время он уговорил меня вернуться в Мейнор на следующий день. Должна признаться, что для этого ему потребовалось немного усилий. Мое пребывание в Лондоне убедило меня, что здесь для меня нет ничего, кроме тяжелых воспоминаний, которых невозможно избежать.

Более того, я поняла свое истинное отношение к Родерику. В его обществе я чувствовала себя более счастливой, чем могла себе представить после потери мамы, и я начала осознавать, что он стал единственным человеком, кто был мне так же дорог, как мама.

В тот день в Гайд-парке я была почти счастлива.

Лайза сказала Долли, что я собираюсь посмотреть представление с другом, и он договорился о местах в партере. Я знала, что посещение театра, где играла моя мама, явится для меня нелегким эмоциональным испытанием, и приготовила себя к этому.