Читаем Дочь генерала полностью

Сверху что-то грохнулось, раздались шаги, и в горницу вошел седой бородач в застиранных джинсах и футболке с надписью «Pink Floyd». Матушка, бережно поддерживая его под локоть, посадила в кресло у стола. Отец Олег познакомился с молодыми, извинился за болезненное состояние. Матушка энергично бегала по избе, вынося из кухни закуски. На столе собиралась типичная деревенская композиция из квашеной капусты, соленых груздей и огурцов. Только всё это подавалось не в помятых алюминиевых плошках, а в хрустале. В завершение, из печи перенеслась на стол тефалевая кастрюля с гречневой кашей, а из старинного резного буфета − бутылки вина «Лыхны» и виски «Блэк лэйбл»: «дети оставили».

Отец Олег с легкой иронией рассказывал, что только неделю, как вернулся домой из «ракового корпуса, что на Каширке». Прошел очередной курс химиотерапии. Как узнали, что он священник, повалили к нему в палату больные. Он их исповедовал и причащал из походной дароносицы. Так что ни поболеть по-человечески, ни пострадать всласть ему не удалось.

Насколько отец Олег был бледен и немощен, настолько матушка брызгала искрами здоровья и неиссякаемой энергии. Ее большие карие глаза задорно и шаловливо сверкали, полные улыбчивые губы не нуждались в помаде, румянец покрывал гладкие щеки, а крепкие зубы удивляли естественной здоровой белизной. Лишь батюшка обессилено замолк и принялся за кашу, матушка Ольга обрушила на гостей водопад информации. Говорила она сильным голосом, размашисто жестикулируя:

− У нас тут что ни день, то приключения. То губернатор на вертолете прилетит. То батюшкины американские почитатели элитного бычка привозят в подарок. То дети с внуками десантируются. А то мужики наши банкет в рабочее время затевают дня на два-три. А ведь батюшка болен. Ему храм восстанавливать нужно. Ему служить, ему картины писать, иконы храмовые реставрировать. На письма ответить некогда, − кивнула на ящик с разноцветными конвертами. − Батюшку в Нью-Йорк, в Париж, в Рио приглашают, студии предлагают. Его картины в тридцати странах мира висят. А сейчас батюшка готовит картины к областной выставке. А что! Пойдемте, наверх, я вам их покажу.

 В мастерской матушка с тряпкой в руках доставала холсты на подрамниках, вытирала с них пыль и расставляла перед зрителями. Сергею довелось видеть много разных полотен, но эти несли на себе отпечаток могучего таланта. Некоторые из ранних работ были достаточно известны. Они писались под явным впечатлением от творчества Сальватора Дали. А вот и сам мэтр − на одной из картин! Стоит на облаке, иронически наблюдая за полетом в лазурном небе огромных рыбин, пиратского корвета и штурмовика СУ-25. Внизу картины на эту круговерть задумчиво смотрела молодая красавица в деревенском сарафане с венком из ромашек на непокорной гриве разлетающихся волос.

− Матушка, такое чувство, − протянул Сергей, − будто отец Олег всю жизнь писал только вас. Все женские образы так или иначе на вас похожи.

− Это наверное, потому что муж и жена − едина плоть. Женщина без мужа – как вода без стакана, сразу растекается и превращается в лужу… Жена послушанием своим добавляет в жизнь мужа недостающую половину женственного начала. Поэтому, наверное, батюшка в каждом женском образе и видит меня, грешную.

− Матушка Оленька, какая же вы красивая, − прошептала Наташа.

− Спасибо, детки, − всплеснула она руками. − Совсем вы меня засмущали. А теперь гляньте сюда, − она показала широким жестом на картины с ликами святых. Вот эта − «Торжествующий собор» − на прошлой выставке мироточила три дня. Как чудотворная икона…

Сергей с Наташей по очереди приложились к чудотворной иконе и почувствовали тонкий аромат ландыша, исходивший от ее шероховатой холщовой поверхности.

Спустились они в горницу тихие и задумчивые.

Батюшка мирно спал в кресле. На его бледном лице сияла кроткая детская улыбка.   Странный

Старушка Харина захватила Наташу в плен. Так она сама объявила. Наташа помогала няне по хозяйству и выслушивала старушку, которая никак не могла наговориться «напоследок». Сергей что-то где-то прибил, выправил и направился в храм.

Только прикрыл за собой калитку, как за спиной раздался душераздирающий крик. Он галопом вернулся во двор и остолбенел. Перед высоким малиновым кустом стояла Наташа по стойке «смирно» и, крепко зажмурившись, самозабвенно вопила. На нее снизу вверх удивленно смотрел соседский козел, присев на тощий зад, открыв рот и высунув на бок язык. Но, как она вопила! Сергей со старухой, козел с петухом, куры и жаворонки − застыли в восторге от этого мощного «си» четвертой октавы, растянувшегося на двадцать четыре такта.

Наташу успокоили, погладили по головке, напоили водичкой; животные с птичками вернулись к своим делам. А Сергей шагал в сторону церкви и восхищенно повторял: «Но как она вопила! Как вопила!!! Это уже второй раз. Фильм ужасов: «Крик-2»».