Читаем Дочь генерала полностью

— Принял душ, оделся и приблизительно в семь тридцать прибыл к себе в штаб. Между прочим, я уже должен быть сейчас там.

— И около восьми часов позвонили капитану Кемпбелл и оставили сообщение на автоответчике.

— Совершенно верно. Меня попросил об этом генерал Кемпбелл. Он позвонил мне из дома.

— Почему он не захотел сам сделать этот звонок?

— Миссис Кемпбелл была очень встревожена, генерал ее успокаивал и попросил позвонить меня.

— Понимаю. Однако мы с мисс Санхилл были в ее доме до восьми ноль-ноль, и запись уже была.

В комнате, как пишут в романах, повисло тяжелое молчание. За секунду полковник Фаулер должен был решить, не блефую ли я (в данном случае я не блефовал), или ему надо срочно продумать правдоподобное объяснение.

— Значит, я ошибаюсь. Наверное, я звонил немного раньше. В котором часу вы были в ее доме?

— Надо уточнить по моим записям. Скажите, полковник, могу ли я исходить из посылки, что вы позвонили ей не ранее семи утра, чтобы сказать, что она опаздывает к завтраку, назначенному именно на это время.

— Можете, мистер Бреннер, это совершенно логично, хотя я часто звонил ей заранее, просто чтобы напомнить.

— Но тогда вы сказали: «Энн, вас ожидают сегодня в доме генерала». Потом вы сказали, что приготовлен завтрак, и закончили так: «Впрочем, вы, наверное, сейчас спите». Если она сдала дежурство, скажем, в семь ноль-ноль, а вы позвонили, скажем, в семь тридцать, вряд ли она успела бы добраться за полчаса до дома и лечь спать.

— Да, это верно... Видимо, я тогда что-то напутал. Может быть, забыл, что Энн на дежурстве. Думал, что она еще спит.

— Однако вы упоминали дежурство. Фраза звучала так: «Энн, вас ожидают сегодня в доме генерала, приезжайте, как только сдадите дежурство».

— Я это сказал?

— Да.

— М-м... выходит, я ошибся, сказав, что звонил в восемь ноль-ноль. Наверное, это было около семи тридцати. Помню, что позвонил сразу же после звонка генерала. Очевидно, капитан Кемпбелл обещала приехать к родителям к семи. Смена дежурств производится как раз в это время, но ей ничего не стоило уйти пораньше, оставив за себя сержанта... Это имеет для вас большое значение, мистер Бреннер?

— Нет, не очень. — Для тебя имеет большое значение, подумал я. — Если капитан Кемпбелл не ладила с отцом, почему она захотела приехать на завтрак?

— Я же сказал, что иногда они вместе ели, а с матерью вообще часто встречались.

— Как по-вашему, не собиралась ли Энн Кемпбелл на этом завтраке дать свой ответ на ультиматум генерала?

После секундного размышления Фаулер сказал:

— Очень возможно.

— Не находите ли вы странным, что всего за несколько часов до этого ее находят убитой?

— Нет, это случайное совпадение.

— Не верю в случайные совпадения. Позвольте спросить у вас вот что, полковник, может быть, в ультиматуме генерала содержались еще какие-нибудь требования?

— Например?

— Например, требование назвать имена. Имена тех, с кем она спала.

Фаулер снова подумал.

— Вполне вероятно, но Энн Кемпбелл было безразлично, кто знает о ее связях. Думаю, она была бы даже рада сообщить генералу имена.

— Но те, кто спал с ней, придавали значение такой информации и отнюдь не обрадовались бы, назови она имена.

— Конечно, они испытывали определенную тревогу, но большинство из них — если не все — знали, что рассчитывать на ее скромность нельзя, — возразил Фаулер. — Вы же понимаете, что у многих женатых мужчин двойственное отношение к связям на стороне. — Он посмотрел на Синтию. — С одной стороны, они ужасно боятся, что их любовные похождения станут известны жене, некоторым друзьям и старшим по положению. С другой стороны, гордятся ими и любят похвастаться своими победами. А когда победа одержана над красивой женщиной и к тому же дочерью хозяина, они вообще не могут сдержаться и распускают язык. Мы это все проходили.

Я улыбнулся.

— Это точно, полковник... Однако согласитесь, разговоры — это одно, а фотографии, перечни, письменные свидетельства — совсем другое. Я допускаю, что каким-то образом, может быть, от самой Энн Кемпбелл кое-кто из любовников узнал, что генералу надоели ее закидоны и он требует от нее полного отчета. Этот человек решил, что пора избавиться от свидетеля — от Энн Кемпбелл.

— Это приходило мне в голову, — кивнул Фаулер. — Трудно поверить, что ее убил незнакомый человек, но тогда объясните, почему ему понадобилось убивать таким странным образом и подчеркивать сексуальный характер всего происшествия?

Дельный вопрос.

— Может быть, для того, чтобы скрыть истинную причину покушения и запутать следствие. У меня было два случая, когда мужья расправились со своими женами примерно таким же способом в надежде показать, что это дело рук постороннего человека.

— Вам, конечно, виднее. И тем не менее многие ли решатся пойти на убийство женщины только для того, чтобы заткнуть ей рот? Уж лучше пойти под трибунал за поступки, недостойные офицера, чем за убийство.

— Согласен с вами, полковник, но мы с вами рассуждаем как разумные люди, а для безумца один из главных мотивов убийства — попытка уйти от унижения и позора. Так говорится в руководстве.