Читаем Дочь генерала полностью

— Этого она мне не объясняла, — ответил Кент. — Думаю, никому не говорила. Но Энн отдавала себе в этом отчет, и генерал знал, может быть, и миссис Кемпбелл знала. Несчастливая, словом, семья.

— Может быть, Чарлз Мур тоже знал, — сказал я.

— Никакого сомнения. Но нам этого никогда не узнать. Я вам вот что скажу: за всей этой историей стоит Мур. Именно он научил, как ей расплатиться с отцом за все, что он причинил ей, — не важно, что это было.

Наверное, Кент прав насчет Мура. Но это не могло быть его мотивом совершить убийство. Скорее, наоборот. Кемпбелл была его протеже, защитой от генеральского гнева, самым удачным экспериментом. Этот мерзавец заслуживает смерти, но приговор должен быть вынесен справедливо.

— Где происходили ваши свидания? — спросил я Кента.

— Где придется. Чаще всего в каком-нибудь мотеле на автостраде. Но Энн была не против того, чтобы перепихнуться в своем кабинете или в моем...

— И у нее дома?

— Не часто. Кажется, я сказал вам неправду. Но она любила держать свой дом в неприкосновенности.

Либо Кент ничего не знал о комнате в цокольном этаже, либо не подозревал, что я знаю о ней. Если его изображение было на одной из тех непристойных фотографий, он не спешил поделиться этой информацией.

— Если убийцей окажется Мур, — говорил Кент, — вы завершите дело без особого ущерба для людей в Хадли и вообще для армии. Если же убил не Мур и вы станете искать новых подозреваемых, вам придется допросить множество людей на базе. С меня подозрения сняты, надо снять подозрения и с других, Пол. Как вы говорите, совершено убийство и вам наплевать на карьеры, репутации, порядок и дисциплину. Но подумайте о прессе: во что может вылиться вся эта история. Весь штаб воинской части и большинство старших офицеров развращены и скомпрометированы одной женщиной-офицером. Это отбрасывает армию на несколько десятилетий назад... Будем надеяться, что виноват все-таки Мур, и делу конец.

— Если вы намекаете, что Мур — наилучшая кандидатура на электрический стул, хотя он и не виновен, то я вынужден напомнить вам о вашей клятве, — промолвил я.

— Я просто хочу сказать, что не нужно копать там, где вы не обязаны копать. Если преступник Мур, не давайте ему тащить за собой других. Совершено убийство, а все остальное: измены, легкомысленные связи и другие неподобающие офицеру поступки — не имеет никакого значения. Так будет по закону. Не надо вести под трибунал всех.

Кент оказался не таким туповатым служакой, каким я знал его раньше. Удивительно, сколь находчивым и красноречивым становится человек, когда ему грозит развод, бесчестье, персональное дело. В армии по-прежнему строго смотрят на тех, кто неразборчив в связях и вязнет в них, а полковник Кент увяз глубоко. Иногда я останавливаюсь в священном трепете перед силой полового влечения. Сколько мужчин рискует служебным положением, состоянием, даже жизнью ради того, чтобы провести час между женскими коленями. Но если это колени Энн Кемпбелл... впрочем, вопрос этот спорный, очень спорный.

— Полковник, — обратился я к Кенту, — я действительно признателен вам за откровенность. Когда один человек говорит правду, другие следуют его примеру.

— Может быть, — ответил Кент. — Я буду признателен, если вы обойдетесь без упоминания моего имени.

— Постараюсь обойтись, но в конечном счете это не играет никакой роли.

— Да, не играет. Я человек конченый. — Кент пожал плечами. — Я понял это два года назад, когда спутался с ней, — сказал он и добавил почти весело: — У нее, очевидно, был составлен какой-то график обслуживания. Каждый раз, когда я говорил себе: хватит, сыт по горло, — она останавливалась у управления, предлагала выпить вместе и расслабиться.

— И вам ни разу не пришло в голову сказать «нет»? — спросила Синтия.

Кент в ответ улыбнулся:

— Вы когда-нибудь слышали, чтобы мужчина сказал «нет», если вы попросили его переспать с вами?

Синтия была сбита с толку таким нахальством.

— Я ни о чем не прошу мужчин.

— А вы попробуйте, — напирал Кент. — Выберите любого женатого мужчину и попросите переспать с вами.

— Речь не обо мне, полковник! — холодно парировала Синтия.

— Хорошо, приношу свои извинения. Отвечаю на ваш вопрос: Энн не терпела отказа, кода дело касалось ее капризов. Не скажу, чтобы она прибегала к шантажу, но элемент принуждения в ее поведении присутствовал. Кроме того, она любила, когда ей делали дорогие подарки — хорошие духи, модную одежду, покупали авиабилеты. Сами по себе подарки ее не интересовали, но ей нравилось ставить своих ухажеров в затруднительное положение в смысле денег и времени. Я испытал это на себе, и другие наверняка подтвердят. Один из ее способов держать всех в узде... Энн попросила купить ей флакон каких-то особо изысканных духов, не помню, как они называются, и наколола меня на четыре сотни. Пришлось взять деньги в долг в кредитной кассе и целый месяц обедать в нашей столовке. — Он рассмеялся. — Боже, как я рад, что все кончилось.

— Ну, еще не совсем, — возразил я.

— Для меня кончилось.

— Будем надеяться, Билл... Приходилось ли вам из-за Кемпбелл использовать служебное положение?