— Кроме того, пошлите в город офицера, пусть он договорится с телефонной компанией, чтобы они отключили ее домашний аппарат и звонки направляли по служебному номеру. Нет, лучше дайте номер ангара. Поставьте там автоответчик с новой лентой. Старую сохраните, там записано сообщение. Сделайте пометку «Улика».

— Кто же будет звонить, если скоро газеты по всему штату растрезвонят?

— Мало ли кто... Эксперты прибыли?

— Да, уже на месте. И тело тоже.

— А сержант Сент-Джон и рядовая Роббинз?

— Отсыпаются. Я поместил их в одиночные камеры, но приказал не запирать. Хотите, чтобы я произвел аресты?

— Нет, они не подозреваемые, но пусть посидят как свидетели, пока я не переговорю с ними.

— У солдат тоже есть права, — буркнул Кент. — Сент-Джона жена ждет. А непосредственный начальник Роббинз думает, что она в самоволке.

— Тогда распорядитесь сделать соответствующие звонки. Сами же они пока лишаются права общения. Как насчет досье и медицинской карты капитана Кемпбелл?

— Все у меня.

— Мы ничего не забыли, Билл?

— Забыли. Кое-какие статьи конституции.

— Не мелочитесь, полковник.

— Вам хорошо: сегодня здесь, завтра там. А мне с Ярдли работать. Мы с ним неплохо ладим, если учесть...

— Я же сказал: беру ответственность на себя. Если что, с меня семь шкур спустят, а не с вас.

— Ну, смотрите... Отыскали что-нибудь интересное в доме?

— Пока нет. А вы?

— Прочесали местность, почти ничего, кое-какой мусор.

— Собаки что-нибудь нашли?

— Больше тел нет... Проводники пустили собак внутрь джипа, и оттуда они прямиком кинулись к телу. Потом собаки вернулись к джипу, пересекли дорогу и рванули мимо трибун к сортирам за деревьями. Там они потеряли след и прибежали назад. — Полковник умолк, словно собираясь с мыслями. — Мы не знаем, чей след взяли собаки — преступника или Энн. Но совершенно ясно, что кто-то из них, а может, и они оба, был в сортире. — Он снова помолчал. — У меня такое ощущение, что убийца прибыл в своей машине, но с дороги не съезжал — следов покрышек нигде нет. Он остановился тут до или после ее приезда. Они выходят из машины, он накидывается на нее, ведет на стрельбище и... Потом возвращается на дорогу...

— С ее исподним в руках.

— Ну да, кладет исподнее в машину, потом...

— Потом идет в сортир, моет руки, причесывается, возвращается к машине и уезжает.

— Именно так и могло происходить, — сказал Кент. — Но это всего лишь версия.

— У меня другая версия: кажется, нам понадобится еще одyо хранилище для складирования версий. Шести грузовиков, пожалуй, хватит. Пошлите какую-нибудь толковую женщину-офицера, чтобы присматривала за вашими костоломами. И отправьте кого-нибудь из службы по связям с общественностью, пусть успокоят соседей, пока будут разгружать дом. Ну, пока. — Я повесил трубку.

— У тебя аналитический ум, Пол, — промолвила Синтия.

— Спасибо и на том.

— Тебе бы еще сердечности, сострадания, был бы вполне хорошим человеком.

— Я не хочу быть вполне хорошим человеком, — сказал я и спохватился: — Стой, разве я в Брюсселе был плохим парнем? Разве не угощал тебя бельгийским шоколадом?

Она помедлила, потом ответила:

— Да, покупал... Может, пойдем на второй этаж, пока не увезли все на Джордан-Филдз?

— Пошли.

Глава 6

В основной спальне царили чистота и порядок — если, конечно, не считать разбившегося флакона на полу в ванной, отчего вся комната провоняла духами. Мебель была современная, сугубо функциональная, скорее всего скандинавская. Отсутствие плавных линий изящества, ничего свидетельствующего о том, что это дамский будуар. Мне почему-то подумалось, что я не хотел бы заниматься любовью в этой обстановке. Даже берберский ковер на полу не подходил к спальне: плотно сотканный, твердый, не оставляющий следов. Зато бросались в глаза два десятка всевозможных флаконов с духами, очень дорогими, по словам Синтии, и много платьев в шкафу, за которые тоже, как она сказала, переплачено. Второй шкаф, меньшего размера, принадлежащий «ему», если бы у Энн был муж или сожитель, набит военным обмундированием на весенне-летне-осенний сезон, включая камуфляжную зеленку, походную форму, ботинки и всякие принадлежности. Но самое интересное находилось в дальнем углу шкафа — «М-16» с полным магазином и патроном в патроннике, поставленный на предохранитель, но готовый к стрельбе.

— Автоматическая винтовка, — сказал я.

— Выносить из расположения части запрещается, — добавила Синтия.

— Ну и ну, — выдохнул я.

Мы продолжали поиски. Я перебирал ящик с бельем.

— Ты там уже смотрел, Пол. Странный интерес у тебя, — заметила Синтия.

— Ищу ее выпускное кольцо из Уэст-Пойнта. Его нет ни у нее на пальце, ни в шкатулке с драгоценностями.

— Кольцо снято. Я заметила светлый ободок на пальце.

Я задвинул ящик.

— Держи меня в курсе.

— Ты тоже, — огрызнулась Синтия.

Белоснежная ванная комната была идеально чистой. Все как положено по инструкции: ни соринки, ни волоска.

Мы открыли аптечку, но ничего необычного там не обнаружили: ни рецептов, ни мужских бритвенных принадлежностей, только одна зубная щетка и самое сильное лекарство — аспирин.

— Какие из этого следуют выводы? — спросил я Синтию.