— Джип «Чероки» вашей жены с вами за рулем около половины первого видели на библиотечной стоянке напротив штаба. Вторично вас видели, — солгал я, — едущим в направлении к Райфл-Рендж-роуд. Мы определили место, где вы свернули на Джордан-Филдз и спрятали «Чероки» в кустах. Там остались следы ваших шин и дерево с содранной корой. Частицы краски на дереве идентичны краске «Чероки», и на самой машине видна царапина. Кроме того, — солгал я снова, — мы нашли ваши следы в канаве на обочине шоссе. Следы шли на юг, к месту преступления... Хотите, чтобы я воспроизвел все остальное?

Кент покачал головой.

— Учитывая сумму доказательств, — начал я, — включая доказательства мотива, то есть дневниковые записи, письмо вашей жене и другие свидетельства вашей связи с погибшей, плюс заключения экспертов-криминалистов, изучивших обстоятельства преступления, я вынужден просить вас пройти проверку на детекторе лжи. Мы готовы провести эту проверку немедленно.

По правде говоря, к проверке мы готовы не были, но когда Кент ее пройдет, не имело никакого значения.

— Если вы откажетесь пройти проверку сейчас, мне ничего не остается, как взять вас под арест и попросить людей в Пентагоне, чтобы они приказали вам пройти проверку.

Кент отвернулся и пошел к «дому» Энн Кемпбелл. Мы трое переглянулись, потом Синтия и я двинулись за ним.

Кент сел на подлокотник кресла в «гостиной» и уставился на ковер, вероятно, на то место, где он силой брал Энн.

Я остановился перед ним:

— Вы, разумеется, знаете свои права как обвиняемого, но я не хочу оскорблять вас и не стану их напоминать. Однако я вынужден взять у вас оружие и надеть на вас наручники.

Он поднял голову, но ничего не сказал.

— Я не стану сажать вас в арестантскую камеру — это для вас унизительно. Я препровожу вас в гарнизонную тюрьму... Могу я получить ваш пистолет?

Кент понимал, что все кончено, но должен был напоследок огрызнуться, как загнанный зверь.

— Вы никогда ничего не докажете! И когда трибунал меня оправдает, я предъявлю вам обоим обвинение в должностном несоответствии.

— Это ваше право, сэр. Если вас сочтут невиновным, можете подать на нас в суд. Однако у нас достаточно доказательств вашей половой распущенности. Даже если вы сможете защититься от обвинения в убийстве, вам не избежать пятнадцатилетней отсидки в Левенуэрте за пренебрежение обязанностями, поведение, недостойное офицера, сокрытие обстоятельств преступления, изнасилование и другие деяния, предусмотренные соответствующими статьями военного кодекса.

Он воскликнул:

— Вы ведете нечестную игру!

— Это почему же?

— Я добровольно рассказал о своей связи с Энн Кемпбелл, чтобы помочь вам в поимке убийцы, а вы обвиняете меня в неисполнении обязанностей и половой распущенности, подтасовываете факты, пытаясь доказать, что это я убил ее. За соломинку цепляетесь!

— Билл, хватит молоть чепуху.

— Нет, это вы перестаньте молоть чепуху! К вашему сведению, я действительно был там до Сент-Джона, но когда приехал, Энн была уже мертва. Если хотите знать, это дело рук Фаулера и генерала.

— Билл, вы не то говорите. Совсем не то. — Я положил ему руку на плечо: — Будьте же мужчиной, офицером и джентльменом. Будьте же полицейским, черт вас побери! Я не должен был бы говорить о проверке на детекторе лжи. Я должен был просить вас рассказать мне правду — безо всяких проверок, предъявления вещдоков и изнурительных допросов. Не ставьте в неловкое положение ни себя, ни меня.

Я видел, что Кент вот-вот разрыдается. Потом он исподлобья глянул на Синтию — не заметила ли она его секундную слабость. Очевидно, для него это было важно.

— Билл, мы с мисс Синтией знаем, что это сделали вы, и все трое мы знаем, почему вы это сделали. У вас масса смягчающих обстоятельств, я понимаю. Черт, я даже не могу сказать, глядя вам в глаза: «Она этого не заслужила». Вообще-то стоило бы сказать, но... Как приговоренному к смерти перед казнью готовят любой ужин по желанию, так и я говорю вам то, что вы хотите слышать.

Кент сдержал слезы и злобно выкрикнул:

— Еще как заслужила, сука! Расстроила мой брак, погубила мне жизнь, шлюха!

— Знаю. Но теперь вы обязаны поправить дело. Ради армии, ради Кемпбеллов, ради себя самого.

По его щекам уже катились слезы. Я знал, что он предпочел бы умереть, но чтобы его не видели плачущим ни я, ни Синтия, ни Кэл Сивер, наблюдающий за нами с другой стороны ангара.

Наконец Кент выдавил:

— Я ничего не могу поправить. Больше ничего не могу.

— Нет, можете. Вы знаете, что можете. Не надо вести бесполезную борьбу. Не унижайте себя и других. Это в ваших силах. Исполните свой долг. Сделайте то, что должен сделать офицер и джентльмен.

Кент медленно встал, вытер ладонью глаза и нос.

— Отдайте оружие, пожалуйста.

Он посмотрел мне в глаза.

— Не надо наручников, Пол.

— Мне очень жаль, но вы знаете правила.

— Но я же офицер! Если хотите, чтобы я поступал как офицер, то и обращайтесь со мной как с офицером.

— Сначала будьте им... Принесите пару наручников! — крикнул я Кэлу.

Кент выхватил свой особый пистолет 38-го калибра, приставил его к правому виску и нажал спусковой крючок.

Глава 37