Читаем Дочь Эйтны (ЛП) полностью

Акмаэль вздрогнул от голоса, странного по звучанию. Нахального. Торжествующего.

Он уставился на свои руки, пытался их видеть. Ладони были созданы для войны, для смерти.

Сегодня вечером он что-то разрушил. Что-то, что нельзя заменить.

Кошмары плясали перед глазами. Ярость и насилие, брутальное высвобождение. Погоня по залитому лунным светом лесу, Эолин в его руках, вкус меха на его языке, плоть под его клыками. Что случилось?

Время вырвалось из его рук.

Все только начиналось.

Или все только что подошло к концу?

— Мой король, — в голосе женщины прозвучало нетерпение.

Акмаэль не мог видеть ее лица, но слышал, как она потянулась, как сытая кошка.

— Вы не вернетесь в постель?

Его возлюбленная Эолин не вернулась в Город. Она осталась со своим братом, чтобы вести войну против него.

Две войны.

Одна как враги, другая как союзники.

Расстояние и смерть. Любовь и исполнение.

Дочери и сын.

Один драгоценный сын.

Дрожащая рука Акмаэля нашла кувшин. Он вылил на голову прохладный поток, дал воде намочить бороду, стекать по шее и груди. Комната стала четче, но его магия раскололась, рассеявшись вне досягаемости.

«Это проклятие, темное волшебство затуманивает мое сознание».

— Кто ты? — спросил он. Его голос звучал хрипло и отстраненно. Его дыхание собиралось паром в зимнем воздухе.

— Раэлла, мой король из дома Лангерхаанс.

— Каким колдовством ты сюда попала?

— Никакого колдовства, мой Король, — странный свет осветил ее, словно свечу за туманом. Она вздрогнула и натянула простыню на голые плечи. — Вы разрушили чары единственной ведьмы, имевшей над нами власть. Вы уничтожили ее и удостоили меня своей близостью.

— Уничтожил? — ужас охватил его, и он вспомнил.

«Эолин у моих ног, разбитая, как хрусталь».

Угрызения совести сдавили его грудь, лишив его дыхания. Комната расплылась. Туман сгущался за Раэллой и тянулся к ней туманными щупальцами.

— Что я сделал? — Акмаэль задыхался.

Раэлла ответила пронзительным криком.

Туман слился, и рядом с ней материализовался демон Наэтер. Его аморфное лицо исказилось от неутолимого голода. Костяными когтями зверь схватил Раэллу и разорвал ее от горла до груди. Кровь брызнула на столбики кровати.

Очнувшись от шока, Акмаэль призвал свой посох и меч, но инструменты не ответили. Пока он смотрел, парализованный, демон Наэтер вырвал сердце Раэллы из ее груди и засунул его, капающее, в зияющую пасть на бесформенном лице.

Затем пустые ямы его глаз остановились на Короле-Маге. Он раскачивался на длинных конечностях, сияя, как бледная нефритовая луна. По комнате прокатилось голодное урчание. С воплем вневременной ярости демон Наэтер прыгнул на Акмаэля, вытянув окровавленные когти.

* * *

Эолин резко проснулась, ругая себя за то, что заснула.

— Эоган? — сказала она с колотящимся сердцем. — Бриана?

В одно мгновение принц сел с мечом в руке. Он толкнул сестру.

— Что такое? — сказала Бриана, сонная и дезориентированная.

Эолин произнесла заклинание, чтобы зажечь свечи, но ее душила петля, связывающая ее магию.

— Эоган, зажги свечи, ладно? Нет, подожди.

Гул Кел'Бару стал зловещим. Эолин сжала рукоять и встала. Каменный пол казался холодным под ее босыми ногами, несмотря на теплую летнюю ночь. Звуки тревоги эхом разносились по оберегавшим их чарам, сопровождаемые неземными криками.

«Не может быть».

Эолин осторожно посмотрела сквозь задернутые шторы в окно. Светящиеся силуэты Наэтерских Демонов роились на территории замка, появляясь из затемненных окон, карабкаясь по стенам, прыгая вдоль зубчатых стен. Крики испуга эхом разносились по крепости Вортинген. Трубы призывали людей к оружию. Пламя воинов-магов начало освещать ночь; воздух наполнился запахом серы и крови.

Ужас скользнул своими желатиновыми пальцами по венам Эолин.

— Боги, помогите

— Что такое, мама? — голос Брианы стал напряженным и настороженным.

Эолин оглядела комнату, но не нашла ничего лишнего. Ее зрение не помутнело, не было предательского тумана, предвещавшего побег этих монстров из их темницы Подземного мира.

Возможно, их защищали чары Восточной Башни, или, возможно, Демоны Наэтер не могли найти магу, чья магия была ограничена. Что бы ни удерживало их, все инстинкты подсказывали Эолин, что барьер не продержится долго.

— Эоган, Бриана, пойдемте со мной.

Они последовали за ней в приемную, сердце Восточной Башни, место, где магия башни слилась в единую яркую нить, тянущуюся к подножию горы Вортингена.

Крики битвы доносились из-за тяжелых дубовых дверей, стражи предприняли отчаянную попытку защитить королеву и ее детей. Иней начал скапливаться вокруг дверной рамы. Сквозь щели в древесине пробирался темно-зеленый туман.

Быстро, одним глазом следя за дверью, Эолин собрала шалфей зимний, белый альбанет и пасленовые грибы из трав, которые хранила в башне.

— Бриана, — сказала она. — Возьми это и начерти перед камином круг, достаточно большой, чтобы мы все могли стоять внутри. Эоган, помоги мне с факелами. Нам нужно больше света.

Принц и принцесса повиновались быстро и без протеста.

Громовой грохот сотряс дверь. Эолин развернулась с мечом в руке, но, к ее облегчению, чары устояли.